— На Праздник Новолуния драганам запрещено проливать человеческую кровь, — продолжил Управитель. — Этот грех будет только на твоей совести, Амру. Но справедливости ради, я решил отдать суд над тобой богам той земли, что тебя приютила.
Вазир встрепенулся, оживились и другие кучеяры. Сейфуллах скрежетал зубами так громко, что Регарди казалось — еще немного, и мальчишка вывихнет себе челюсть.
Арлинг, наконец, определил, что за люди появились в зале. Те самые чужаки, которых не было видно на протяжении всего праздника, и которых Беркут назвал нарзидами с востока. Поклонившись Управителю, они прошли к сцене и принялись разматывать веревку, укладывая ее в кольцо. Арлинг отчетливо слышал, как она скребла по полу жесткими волосками, вздымая крошечные клубы пыли. Ему не понравились ни их действия, ни корзины, которые внесли в парадную. Доносившиеся из них звуки не оставляли сомнений. Внутри были змеи, но определить их вид Арлинг не смог. По глухому шипению и запаху он предположил, что они были чем-то средним между аспидом и эфой. Название вертелось в голове, но ускользало каждый раз, когда ему казалось, что он его уже вспомнил.
— Так получилось, что я знаком с некоторыми легендами вашего народа, — пояснил Маргаджан в ответ на любопытные взгляды кучеяров. — Септория, которую мы сейчас смотрели, вышла несколько… неправдивой. Предлагаю ее оживить по моему сценарию. А заодно дать шанс слепому. Хоть он и совершил преступление, но сегодня даже отъявленные негодяи имеют право на прощение. Твоя жизнь в твоих руках, Амру. Справишься, и я тебя отпущу. Конечно, придется тебя прогнать из города, но ты останешься жив. И господин твой тоже.
— Что нужно сделать? — спросил Регарди, чувствуя, что ловушка уже захлопнулась.
— Все очень легко, — ответил Маргаджан, купаясь во всеобщем внимании. — На сцене круг из веревки, ты будешь внутри. Сделаешь шаг в сторону, и мои люди прикончат Сейфуллаха. Это будет особая Септория, с изюминкой. В корзинах семь змей, тебе нужно будет сразиться с каждой из них по очереди. Оцени мое милосердие, Амру. Я мог бы кинуть в круг всех змей сразу, но я не любитель нечестных игр. Я даже дам тебе кинжал, тот самый, который ты украл. Так что, правила просты. Убьешь змей и получишь жизнь.
Дурные предчувствия Арлинга оправдались. Все было слишком легко. На настоящую Септорию, предложенное Маргаджаном сражение похоже не было, и в другой раз Регарди удивился бы его самонадеянности, но сейчас продолжал перебирать в уме каждое слово Управителя в поисках подвоха.
Загремели барабаны, возбужденно задышал зал. Большая часть гостей замерла в предвкушении неравного боя и скорой смерти халруджи; те же, кто знал слугу Сейфуллаха, смотрели с не меньшим любопытством, так как понимали, что сражение со змеями для ученика Школы Белого Петуха, пусть и слепого, не более чем развлечение.
Жук последний раз царапнул лапой по ковру и тихо издох. С фрески над аркой отвалился кусочек краски, с шуршанием осыпавшись в блюдо с пирожными. Слуга щедро сыпанул в курильницу пригоршню журависа, и зал окутало облаком сладкой неги.
Арлинг опередил драгана, который собирался ткнуть его в спину копьем, и быстро вошел в круг. Джамбия уже лежала на границе волосяной веревки. Не самое хорошее оружие, но лучше, чем ничего. Драться голыми руками с незнакомыми тварями ему не хотелось.
Пока чужаки грохотали крышкой корзины, доставая палками первую змею, Регарди внимательно изучил поле боя. Отсутствие видимой западни настораживало. Десять салей в диаметре давали достаточно места для маневров и прыжков, и он начинал злиться. Все складывалось почти идеально — для легкой победы или сокрушительного поражения.
На сцену шлепнулось извивающееся тело рептилии, и зал взорвался возбужденными криками. Их подхватил хор кучеярских певцов, наполнив и без того шумную парадную напевным речитативом. Регарди поморщился и, перехватив неудобный кинжал, заскользил по кругу. Змея тоже была не в духе. Волосяная веревка ограничивала ее движения, а незнакомец с повязкой на глазах раздражал и нервировал. Расстояние между ними быстро сокращалось. Почуяв неладное, тварь приготовилась к атаке, и в ярости заскребла хвостом по сцене. Звук получился особенный — будто кто-то неуклюже провел пальцем по струнам плохо настроенной баграмы. Скрежет отозвался во всем теле Арлинга, и он замер в сале от извивающегося змея. Догадка пришла неожиданно. Септор? Здесь, в Балидете?
Сдержав ругательства, Регарди увернулся от пасти змеи, отпрыгнув к краю веревочного кольца. В зале раздались недовольные крики.
— Трус!
— Голову ему отрубить!
— Умри от стыда, драган!
Из всей толпы выделялся Вазир, который подбежал к сцене, размахивая руками, но Арлинг его не замечал — и всех остальных в зале тоже. Блики света, которые он чувствовал на лице, на самом деле, отбрасывали не свечи, а золотая шкура септора. Других змей с таким окрасом в Сикелии не было. Теперь Регарди понял, почему ему казалось, будто от корзин пахло цветочной пыльцой. Они на самом деле благоухали цветами — специфичным запахом, который выделяли септоры, когда боялись. Та единственная змея, с которой когда-то тренировал его иман, пахла так всякий раз, когда учитель брал ее на руки. Длиной в два саля, толщиной с руку ребенка. Халруджи мог сколько угодно уверять себя в том, что перед ним аспид или перекрашенный слепун, но правда от этого не менялась. Септор, который считался вымершим вот уже век, собирался переходить ко второй атаке. Несмотря на то что в зале стояла невыносимая духота — от масляных лам, курильниц, свечей и людских тел, — Арлинга охватил озноб.
Подвох, который он искал в словах Маргаджана, оказался на виду. Драган даже не старался скрывать его. Ритуальная джамбия, настоящие септоры, круг из веревки — все это было "исправленной" Септорией, которую обещал Управитель. И он, Регарди, в виде куклы, желающей выжить любым способом. Тайна драгана оказалась проста — он был Скользящим. Иман догадывался об этом и поэтому послал Шолоха, надеясь, что знания Пустоши Кербала помогут ему одолеть Маргаджана.
Мысли хаотично метались у Арлинга в голове, зал шумел, а септор постоянно атаковал, гоняя его по кругу. Приближаться к рептилии Регарди не спешил.
Второй Исход был сказкой, выдумкой мятежного серкета, которая была обречена на провал. Никому еще не удавалось воплотить ее в жизнь. Истинная Септория имела только один вариант завершения — Первый, а все другие концовки были строго запрещены. Так рассказывал иман, когда обучал своего слепого ученика много лет назад. Так было заведено с древних времен и должно было неизменно продолжаться в будущем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
