увидела, что кибитка действительно остановилась у ворот двухэтажного дома.
- Где мы? – выйдя из саней, спросила у кучера, который разговаривал с высоким мужиком в большой богатой шубе.
Анна сразу решила, что это хозяин дома. Она не ошиблась.
- Вот, сударыня, - отвечал кучер, - В Иркутске мы. А это Пал Михалыч, хозяин дома, где квартировать будете.
Он указал на стоящего рядом мужчину в шубе и собольей шапке.
- Здравствуйте, - кивнул тот и пригласил: - Заходите в дом. Давеча у нас квартировала княгиня Трубецкая Екатерина Ивановна… Я вас в её же комнаты поселю. Вы ведь тоже к супругу едете? – спросил осторожно.
- Спасибо! - поблагодарила Анна. – Да, к супругу…
Ответила односложно. Ей сейчас не хотелось долгих разговоров – только бы заснуть в тепле.
По высокому крыльцу взошли в дом и по узкой тёмной лестнице поднялись на второй этаж. Сундук с вещами Анны за ними несли два рослых парня в поддёвках. Она приняла их за работников, уж очень они предупредительно вели себя с Павлом Михайловичем. Видимо, хозяин сдавал здесь несколько квартир, все двери которых выходили в один длинный коридор, с окном в самом конце. Должно быть, днём свет из окна освещал коридор вполне сносно. Сейчас же свет исходил только от двух канделябров***, закреплённых на стене, один – в начале коридора, другой – в конце. От столь скудного освещения в коридоре стоял полумрак, так что Анна смогла лишь различить, что стены были обиты тёмно-синими штофными**** обоями. Вошли в комнату за третьей от входа дверью.
- Вот, располагайтесь, сударыня! – произнёс хозяин и достав спички, зажёг на шандале, стоявшем на консоли***** у стены слева от дверей, толстую свечу.
- Я распоряжусь насчёт ужина и горячей воды, вам умыться с дороги, - с этими словами хозяин вышел вон.
Скинув шубку и сняв шаль, Анна опустилась на широкую кровать, стоявшую в центре комнаты. Огляделась. Изразцовая печь, старомодный шкаф с резным верхом, под иконами в Красном углу - небольшое кресло, на которое Анна бросила верхнюю одежду, стул с подлокотниками у той самой консоли, на которой горела свеча – вполне обычная комната и даже довольно уютная, хотя и лишённая каких бы то ни было изящных безделушек. Вот тебе и дикая Сибирь!
Когда горничная принесла воду, Анна, отказавшись от ужина, наскоро умылась, помолилась перед ликом Богородицы, потом разделась до сорочки и легла в кровать. Как восхитительно было утонуть в перине и вдыхать аромат свежего накрахмаленного белья! Завтра ей предстоит встреча с губернатором Цейдлером, потом она намеревалась посетить церковь и, по-возможности, сразу же выехать дальше, но всё это буде завтра. Сейчас же скорый сон, глубокий и спокойный, сморил её.
_________________________________________________
* Ампирное платье - платье в стиле "ампир", художественный стиль, созданный во Франции в начале ХIХ в.
** Мне захотелось в этих артах использовать настоящее платье той эпохи. И платье нашлось!
Источник - https://augusta-auction.com/search-past-sales?view=lot&id=18380&auction_file_id=50
Браво Кристине и Лене, которые смогли "одеть героиню", на самом деле к платью приделывали руки, лицо и причёску.
***Канделябр - (лат. candēlābrum — «подсвечник») подставка или подвешиваемое сооружение (приспособление) с разветвлениями-рожками для нескольких свеч или ламп.Тяжёлый подсвечник также называется шандалом.****Штофные обои - обои из толстой ткани. Под штофом понимали не только русскую меру жидкости, но и немецкую плотную шелковую или шерстяную ткань (от нем. Stoff — материал, ткань).***** Консоль- Консоль (мебель) — неширокий несимметричный столик, прилегающий одной стороной к стене.
Часть II. Глава 24
Губернатор Цейдлер в исполнении Иннокентия Смоктуновского в кинофильме "Звезда пленительного счастья".
Иван Богданович Цейдлер, чиновник лет около пятидесяти, с седыми бакенбардами и рыжеватыми редкими кудрями, обрамлявшими его добродушное лицо, оказался вполне милым человеком, хоть и заставил Анну прождать в передней часа два, однако же, едва она вошла в его кабинет, тут же поднялся из-за стола и с радушной улыбкой шагнул навстречу:- Сударыня, прошу простить, что заставил вас ожидать! – он приложился к протянутой руке и вдруг, словно растерялся, пристально глядя в лицо Анны, чем смутил её, заставив покраснеть.Неловкая пауза повисла в воздухе.- Право же…- пробормотала Анна, пытаясь справиться со смущением… - Я готова ждать сколько необходимо…- Да? – губернатор вновь оживился, - О! Да, я понимаю…Он, продолжая сладко улыбаться, любезно усадил женщину в кресло напротив своего стола.- Но и вы поймите: дел множество, а рук, - он повертел кистями, - всего две… Однако, боюсь, что те, кто рассказывал мне о вашей необычайной красоте, преуменьшили её, - вдруг заметил он.- Я… не совсем… - пробормотала сбитая с толку Анна, ситуация напрягала её всё больше, и она изо всех сил пыталась удержаться, чтобы не осадить седовласого льстеца.- О! как же вам идёт смущение! – Иван Богданович всплеснул руками. – Впрочем, вы смущаетесь напрасно, голубушка, Анна Александровна! С вашей-то красотой в столице блистать, при государе императоре, а не в нашем медвежьем углу!- Ваше превосходительство, - Анна решилась прервать этот поток увещеваний, - Давайте поговорим о деле.- Так я и говорю! – он приложил руку к груди. – Подумайте, не лучше ли вернуться, покуда у вас ещё есть такая возможность?- Нет! Уверяю вас, моё решение разделить участь мужа вполне осознанное и взвешенное. Теперь же я хочу лишь одного – поскорее отправиться дальше, - заявила Анна и прямо спросила: - Вы даёте мне разрешение?- Сударыня! Поверьте, исключительно заботой о вас продиктованы все эти промедления! Боюсь, что вы не осознаёте всех нюансов вашего положения рядом с мужем, как вы это называете, - вкрадчивым тоном проговорил Цейдлер. – Вы изволите видеть всё положительно, представлять счастливое воссоединение с любимым и любящим супругом. И допустим, так и будет, но что потом? – он поднялся из-за стола и, заложив руки за спину принялся расхаживать по кабинету перед сидящей Анной. -Ваша жизнь будет лишена элементарных удобств, к коим вы привыкли с детства. Разве женщина, хрупкая и нежная, способна вынести эти ежеминутные лишения? Только представьте – около пяти тысяч каторжных, и замечу, не все из них благородного происхождения, есть грубые и неотёсанные мужики, привыкшие к полуживотному состоянию. Вам придётся жить с ними в общих казармах, без прислуги, без элементарных удобств. А вы столь молоды и красивы! Мужчине, даже вполне благовоспитанному, достаточного лишь взглянуть на вас, чтобы потерять голову.- Ваше превосходительство, - Анна встала с кресла и
