«Шахтинское дело» – начало террора против интеллигенции. Подсудимых ведут на заседание суда
Главным врагом, которого преследовали на процессах и вне процессов, во внесудебном порядке, была «буржуазная интеллигенция».
Политико-идеологические рамки репрессивного поворота определены были «Шахтинским делом» в июне – июле 1928 г., «процессом СВУ» в марте – апреле 1930 г. (аресты проведены еще в конце 1928 г.), «процессом Промпартии» (поздняя осень 1930 г.) и «процессом меньшевиков-интервенционистов» (в 1931 г.), а также серией закрытых «судов» и административных расправ.
Самые видные представители интеллигенции очутились в политизоляторах; в эти годы «сидели» историк Е. В. Тарле, экономисты Н. Д. Кондратьев, В. Г. Громан, физик П. П. Лазарев, гуманитарии С. Ф. Платонов, В. В. Виноградов, С. В. Бахрушин, М. М. Бахтин, о. Павел Флоренский, А. Ф. Лосев, авиаконструкторы Д. П. Григорович, Н. Н. Поликарпов, – и многие-многие другие. Операция «Весна» привела в тюрьмы и лагеря большое количество военных из бывших офицеров.
«Шахтинское дело». Судебное заседание ведет А. Я. Вышинский
Пафос террора с начала 30-х гг. XX века направлен против идеи России, носителями которой и были упомянутые интеллигенты.
С 28 декабря 1928 г. по 4 января 1929 г. проходила первая Всесоюзная конференция историков-марксистов, которая приняла ряд важных идеологических решений под свежим впечатлением от «Шахтинского дела». Удобнее всего сослаться на статью известного советского историка М. Нечкиной, опубликованную в Малой советской энциклопедии (МСЭ) в 1930–1931 гг., поскольку там все сформулировано лаконично и в расчете на самого широкого читателя.
«Россия – прежнее название страны, на территории которой был образован Союз Советских Социалистических Республик…В исторических трудах часто употребляется термин «Россия» для обозначения совокупности разрозненных и враждующих между собой феодальных княжеств, областей и так далее, которые существовали на территории будущей России в VIII – IX столетиях. Все эти социально-политические образования дворянско-буржуазная историография искусственно объединила в общее национально-государственное целое и выстроила в одну эволюционную линию; такая схема обслуживала классовые цели дворянства и буржуазии, которые стремились доказать «вечность» и «нерушимость» основ самодержавной России. Употребляемые в таком смысле выражения «история России», «русская история», кроме того, прикрывают и оправдывают колониальную политику угнетения и насилия российского самодержавия в отношении нерусских народностей; поэтому само название «русская история» насыщено великодержавным шовинизмом и не может быть принято марксистской историографией. «Термин «русская история» есть контрреволюционный термин одного издания с трехцветным флагом» (М. Н. Покровский)».[361] Тот же автор в статье об истории народов СССР, опять со ссылкой на приведенную цитату из Покровского, отмечает, что, согласно решениям конференции историков-марксистов, контрреволюционные слова «русская история» должны быть заменены марксистскими «история народов СССР». «Октябрьская революция и одно из ее наибольших завоеваний – образование СССР – является центром изучаемого исторического процесса. Каждый народ СССР входит в этот процесс не с того момента, когда колониальная политика царской России путем насилия и захвата ввела его в пределы российского государства-крепостника, а с начального момента своей истории. Рассматривая все эти истории как что-то совокупное, объединяемое в будущем (курсив мой. – М. П.) историческом процессе созданием социалистического союза, мы приходим к необходимости установления особенной схемы «истории народов СССР», заполненной другими темами и намного более богатым классовым содержанием, чем более давняя «русская история».[362] «История народов СССР должна начаться с истории самых древних народов, которые входят в данный момент в состав Советского Союза, поэтому не Поднепровье, а Кавказ является местом изначальной истории народов СССР (курсив мой. – М. П.). Одной из самых древних стран этого района является Грузия, история которой идет далеко в глубь времен».[363]
Поражает не так подхалимаж, как вся в целом дебильность писаний, от которых веет каким-то шизоидным кошмаром. Говорить о русинах времен Владимира или грузинах времен Саакадзе как о «народах СССР» может только безумец или полный идиот. Не болезненная «сверхидея», а безграничный примитивизм более всего характеризуют «духовную жизнь» эпохи Великого перелома.
Может казаться, что это политическое направление не совмещается с явно антинациональным, в частности антиукраинским, направлением репрессивной политики этого периода в национальных регионах. Действительно, недаром после успешного завершения «дела СВУ» глава Украинского ГПУ Балицкий был переведен в Москву и вошел в руководящую тройку ОГПУ (Менжинский, Ягода, Балицкий), которая готовила все главные чекистские расправы на рубеже 20–30-х годов XX ст. По сценарию и методике подготовки основные процессы были повторением харьковского. Чекистская операция «Весна» была организована Менжинским и начальником Особого отдела ОГПУ Ольским, а продолжена – его преемником Леплевским, которого Балицкий привез с собой из Харькова в Москву.
В. А. Балицкий
Однако с осуждением Ефремова и ведущих украинских интеллигентов, разгромом Всеукраинской академии наук (ВУАН) и ликвидацией Украинской автокефальной церкви не закончилась политика «украинизации» – конец ее приходится на 1933 год – год отставки и самоубийства Скрыпника, год большого Голодомора. До этого времени продолжали писать – согласно решениям Политбюро ЦК КП(б)У – «лямпа» и «кляса», требовали от чиновников знания украинского языка и преподавали предметы на украинском языке в школах и высших учебных заведениях. Большевистская партия не отказалась от видимости защиты «народов СССР», от пережитков российской «колониальной эксплуатации». Радикально изменился «только» уровень и характер культурного движения. Если в 1923–1927 гг. на научную и гуманитарную сферу решающее влияние оказывали признанные интеллигенты национал-демократической ориентации – Агатангел Крымский, Сергей Ефремов, Николай Василенко, Николай Зеров и другие, в терминологии ОГПУ – «монархисты», которым в Москве покровительствовал В. И. Вернадский, а также национал-демократы из круга Михаила Грушевского; если в литературе безграмотным «пролетарским» группкам активно оказывает сопротивление Вольная академия пролетарской литературы (ВАПЛИТЕ) Хвылевого – Кулиша, которая объединяет самых талантливых писателей, – то теперь, в годы Великого перелома, приходит очередь Всеукраинского союза пролетарских писателей (ВУСПП) Ивана Микитенко и «критиков-марксистов», скорее политических доносчиков и погромщиков.
В России, в сущности, идет тот же процесс нивелировки сознания к уровню булгаковских швондеров и шариковых. В кучу невыразительных аббревиатур врывается «бесклассовый» термин народ, забытый большевиками-марксистами. «Народ» четко противопоставят «дворянско-буржуазным классам», в первую очередь – интеллигенции с ее очками, галстуками и шляпами, утонченной «формалистической» поэзией, оперой и балетом и разными абстрактными математиками. Именно в эти годы громче всего ругают теорию относительности Эйнштейна, математику теории множеств, статистику, генетику и все, что оказалось недосягаемым пролетарскому интеллекту.
Начинается время проверок научной работы Академии наук бригадами рабочих завода «Арсенал», чисток и покаяний – публичных и тайных, и в городском саду при случайной публике, привлеченной духовым оркестром, и в тесной компании следователей ОГПУ. Теперь чувствуется в «украинизации» что-то ненастоящее и временное, но она пока еще продолжается, как прикрытие новой политики.
Критикуется «так называемая московская математическая школа». Лузин, который «напечатал… книгу по теории аналитических множеств, книгу, которая не имеет никакого отношения к действительности и трактует об абсолютно непрерывном».[364] Также беспощадно критикуется «так называемая «ленинградская школа» – Гамова, Ландау, Бронштейна, Иваненко».[365] (Автор теории «Большого взрыва Вселенной» физик Г. Гамов, будущий нобелевский лауреат экономист В. Леонтьев, один из ведущих гуманитариев мира Р. Якобсон, родоначальник генетики Тимофеев-Ресовский оказались в эти годы за рубежом.) Остро критикуется Вернадский, который возглавил бунт Всеукраинской академии наук против Скрыпника и других коммунистов, а в 1928 г. стал инициатором провала Деборина и других марксистов на выборах в Академию наук. Подытоживая эти нападки, один из самых образованных среди тех погромщиков, коминтерновец Эрнст Кольман, писал в цитируемой статье, что классовый враг «переходит к новой области борьбы – к борьбе в вопросах науки. В вопросах подготовки кадров он берет курс на таланты».[366] Руководство партии берет курс на посредственности.
