немедленно, но держите ваш отъезд в секрете. Если не можете прибыть лично, пришлите инструкции с мистером Филиппом Прейсом. В случае провала перебирайтесь в Ирландию, а оттуда — во Францию. В Нанте найдете приют.
Ваши эдинбуржцы».
— Записка проливает свет на многое, — сказал судья. — Она свидетельствует о темных связях с шотландскими заговорщиками и их ирландскими и французскими помощниками. Нити ограбления Мак‑Райля ведут к Томпсону. Обыск в его квартире показал обилие запрещенных, преступных книг. Найдены письма из Америки от какого‑то эсквайра Мюррея. Имеются письма и от моряка-дезертира Эдуарда Уэнта… Заговорщики направили в дом к виконту этого Бингля, которого где‑то скрывали до сих пор. Следовательно, и пожар верфи, и мятеж луддитов, и шотландский заговор — это все звенья одной тайной цепи. Заговорщики, с Томпсоном во главе, злоумышляли против всего Северного графства и его виднейшего деятеля — виконта Ченсфильда.
— Но убийство Томпсона?..
— Это Божий суд над злоумышленником! Направляясь тайно в Эдинбург, чтобы, как свидетельствует эта записка, оттуда бежать за границу, Томпсон оказался одной из ночных жертв банды мятежных крестьян. Пособник негодяев сам пострадал от преступных рук. Так бывает нередко!.. Узнайте, Слип, что там за шум за стеной.
Помощник шерифа вышел, но через несколько минут не просто вернулся, а влетел в комнату.
— Милорд, — еле вымолвил он, — ужасная весть! Из Шрусбери получено известие…
— Замолчите, Слип! — сердито прервал его судья. — Шрусбери — это уже не наш округ, а у нас пока достаточно собственных ужасных вестей. Вредно так волноваться из‑за чужих забот!.. Ну, что же там такое сообщают из Шрусбери?
Выслушав помощника шерифа, судья и сам переменился в лице. Бормоча проклятия, он на ходу накинул теплый плащ и выбежал из мэрии к своей карете.
На небольшой полянке в нескольких милях от Шрусбери происходили последние приготовления к дуэли. Условия были решительными.
Привязанные кони четырех джентльменов жадно грызли голые прутья кустов у подножия холма, с вершины которого открывался прекрасный вид. Утро было холодное; морозный иней густо покрывал порыжелую траву, примятую ногами соперников.
Сэр Генри Блентхилл вложил в свой первый натиск всю силу накопившейся ненависти. Ему было сорок лет, дважды он бился в сражениях и в молодости уже стоял под пистолетом известных дуэлянтов.
Шпага его с тяжелой рукоятью засверкала, как молния, и граф Эльсвик, проживший на свете почти вдвое меньше своего опытного противника, стал отступать. Клинок маркиза уже коснулся его груди, и кровь окрасила кружево сорочки.
Дуэльные правила разрешали противникам разойтись, но Гарри Эльсвик упрямо мотнул головой и, парируя яростные удары, задел шпагой плечо своего врага. Злоба сэра Генри еще больше возросла. Он становился нерасчетливым.
— Испанский выпад! — услышал он голос чужого секунданта и, отражая ложный выпад, чуть поскользнулся на мху.
В ту же секунду граф Эльсвик, покачнувшись на своих длинных ногах, подался всем корпусом вперед, и острие его шпаги пронзило горло противника.
Пятнадцатилетний Роберт Стенфорд не выдержал страшного зрелища. У мальчика подкосились ноги, и, как подрубленное деревце, Роберт в глубоком обмороке грохнулся наземь.
Неожиданно для графа Эльсвика, еще не успевшего отдышаться, к нему бочком приблизился… его собственный секундант! Гарри Эльсвик в недоумении отступил, заметив обнаженную шпагу в руках француза.
— Защищайтесь, граф, — прошипел месье Леглуа, — кровь дворянина Блентхилла требует мщения!
— Вы с ума сошли, господин Леглуа! Позаботьтесь о вашем воспитаннике. Бедный мальчик лежит без сознания, и нужно привести его в чувство… Да стойте же, черт побери!.. Ах, вы все‑таки нападаете? Тогда держитесь, месье, и, видит бог, я не хотел вашей смерти!
Француз, памятуя некоторые инструкции, счел момент для их исполнения самым удачным: единственный свидетель — в обмороке, Эльсвик обессилен предшествующим боем и едва ли способен к серьезному сопротивлению!..
Вновь скрещенные шпаги зазвенели, высекая искры, новый бой закипел. Но французу пришлось убедиться, что он недооценил своего усталого противника: не прошло и двух минут, как граф Эльсвик ранил своего бывшего секунданта.
Рана была не смертельной, но кровь хлынула обильно. Не разгадав тайных намерений француза и приписывая его неожиданное нападение простой горячности, Гарри… пожалел противника и отвел руку! Именно этого движения и ждал месье Шарль Леглуа… Его шпага блеснула и предательски вонзилась в грудь Гарри Эльсвика. Убитый рухнул, но и француз тоже ослабел от потери крови; он сделал несколько шагов в сторону и без чувств свалился на курчавый мох.
Солнце уже клонилось к закату, когда старуха крестьянка, воровавшая хворост в казенном лесу, услышала жалобное конское ржание и заметила четырех породистых лошадей, привязанных у подножия холма. Она подошла ближе, глянула на лужайку и замерла от неожиданности. Два мертвеца со шпагами в окоченевших ладонях лежали на мху, и снежинки тихо ложились на окровавленное кружево шелковых сорочек. На костюмах и шляпах, брошенных среди кустов, виднелись позументы, пышные перья и украшения.
Рядом с окровавленными трупами лежал без чувств красивый юноша, а чуть поодаль, упав ничком в сухой мох, тихо стонал еще один мужчина, раненный в правый бок. Когда старуха наклонилась над ним, он пришел в себя и прошептал:
— Пришли сюда, матушка, лекаря и оповести здешнего графа и епископа.
Часом позже на воинской повозке в замок Шрусбери были доставлены трупы двух благородных дворян Англии и раненый француз, месье Шарль Леглуа. Сюда же привели бледного, потрясенного юношу, который едва держался на ногах. Одновременно по трем дорогам, ведущим из Шрусбери, во весь опор помчались конные гонцы.
Нерадостную весть везли они в замки Солейсхольма, Дональд-Корта и Уольвсвуда!
Месье Леглуа поправился очень скоро. Благодетельная медицина восстановила силы экс‑капитана для того, чтобы переместить его с больничной койки на скамью подсудимых. Суд происходил в Шрусбери. В зале присутствовало всего несколько дворян из ближайшей округи. Среди них был и девяностолетний маркиз, сэр Джон Блентхилл, оплакивавший сына Генри, чьи останки заняли в фамильном склепе место, приготовленное стариком для себя. Показания о подробностях рокового поединка давали обвиняемый, француз Леглуа, и свидетель, трактирщик из Шрусбери.
Оказалось, что близ Шрусбери лошадь Генри Блентхилла вывихнула ногу, и это маленькое обстоятельство задержало его и Роберта в придорожном трактире. На следующее утро в этот трактир прибыл граф Эльсвик с месье Леглуа. Эта случайная встреча двух давно враждующих джентльменов оказалась роковой. Если в гостях у сэра Артура они еще сдерживали себя, то здесь уж ничто не могло их обуздать. Трактирщик слышал, как джентльмены заспорили о правах на какие‑то угодья по Кельсексу, и граф Эльсвик нанес сэру Блентхиллу тяжелое оскорбление. Явившиеся в трактирную залу юный Роберт Стенфорд и месье Леглуа застали обоих дворян уже в жестокой схватке. Противников
