этого и ждали. «Летающие телеграфные столбы» мигом ссадили на землю еще один «Крестоносец», и только последний чудом спасся, заложив крутой противоракетный маневр с резким снижением.
А пленки, спешно проявленные на авиабазе по возвращению разведчика, американское командование не радовали. По дороге на восток шли войска, причем не только пехота. На снимках совершенно точно виднелись эти проклятые «Гайдлайны» на марше, пусковые установки и тележки с ракетами. В порту стояли под разгрузкой пара крупных транспортов, а на аэродроме, помимо «Фреско», видны были и «Фармеры». Но командование USAF приняло решение взять дело в свои руки, заодно вытащив Корпус морской пехоты и флот из той задницы, в которую они, со своим вечным апломбом, залезли. Раз уж Объединенный Комитет начальников штабов отказался от идеи захвата Камчатки в нетронутом состоянии, после уничтожения второго эшелона десанта в Датч-Харборе, так теперь церемониться нечего. На Атту-стейшн прибыла эскадрилья истребителей-бомбардировщиков F-105D из состава четвертого тактического авиакрыла USAF. Самолеты могли нести ядерную бомбу в отсеке вооружения, а пилоты прошли полный курс подготовки по применению ядерного оружия. Для организации «звездного» налета на базе уже сидела куча ударных машин, от поршневых «Скайрейдеров» до сверхзвуковых «Крестоносцев». И, как вишенка на торте, только что на полосу, один за другим, сели целых три новейших сверхзвуковых бомбардировщика В-58 «Хастлер». Вообще, именно «Хастлерам» очень не повезло в этом конфликте. Это казалось тем более странно, что, будучи машиной не для новичка, особенно на взлете и посадке, «Хастлер» под управлением опытного летчика, способного в полной мере реализовать выдающиеся качества аппарата, был великолепен. Он обладал лучшими разгонными характеристиками, чем у любого перехватчика, а по длительности движения на сверхзвуке оставлял далеко позади самые совершенные истребители того времени. Экипажи В-58 имели самый большой «сверхзвуковой» налет в ВВС США. Машина прекрасно управлялась, считаясь одной из наиболее безопасных при дозаправке в воздухе, и была менее подвержена влиянию атмосферной турбулентности, чем самолеты с более гибким крылом. Но, как назло, после целой серии аварий, начиная с 16.12.1958, было потеряно тринадцать самолетов. Одна из них случилась год назад прямо при показе самолета на авиасалоне Ле-Бурже. В-58 поставили на стоянку. А последняя катастрофа случилась 14 сентября 1962 года, из-за отказа системы управления самолет вышел на недопустимые углы атаки и разрушился. Весь экипаж погиб. И поэтому уникальные и мощные В-58 оказались стоящими на приколе до выяснения причин отказов в системе управления. К моменту начала конфликта лишь только одна эскадрилья, двенадцать машин, прошла необходимые проверки и настройки и была допущена к полетам. А остальная без малого сотня машин так и сгорела при пуске красных ракет с Кубы, в атомном пламени, на двух авиабазах, Карсуэлл и Банкер-Хилл. Но сейчас пилоты «золотых»[20] (по мнению американских репортеров), или «кошмарных»[21] (по мнению американских техников) В-58 горели желанием реабилитироваться и показать красным, кто тут самый крутой ковбой на ранчо.
03 ноября, местное время 16:46. Камчатка, село Мильково. Бывшая районная больница, 82-й стационарный госпиталь 22-й мотострелковой дивизии. Приемное отделение
Ирина устало вытерла пот со лба. Раненые с утра поступали сплошным потоком, в основном с южной части полуострова, где уже вторые сутки подряд шли ожесточенные бои с американским десантом. Врачей катастрофически не хватало, и на первичную сортировку старшими смен стали ставить медсестер. А то, что она медсестра со стажем всего день, произведенная срочно из санитарок, уже никого не волновало. Если соображаешь, можешь разбираться в повреждениях человеческого тела и оценивать состояние раненого по документам – будь на сортировке старшей. Если руки не дрожат, в обморок при виде человеческих кишок не падаешь, хирургические инструменты по названиям не путаешь, да еще и шить человеческую плоть научилась – будешь операционной сестрой, хоть и младшей. Ирка умела и то, и другое и поэтому работала на износ молодого организма, по двенадцать часов в сутки. Ассистировать на операциях ей, правда, больше шести часов не давали, все-таки опыта у нее не было совершенно, и в сочетании с усталостью это могло оказаться фатальным. А вот работа на сортировке считалась в госпитале чуть ли не отдыхом. Хотя отдыхом ее в мирное время назвать бы мог только полоумный. Но сейчас она, сощурив глаза, стояла возле санитарного автобуса, разбирая мелкий бисер прыгающего почерка сопроводительных документов. И после шести часов в хирургической операционной, где непрерывной чередой мелькали развороченные тела и отрезанные конечности, эта работа и впрямь казалась отдыхом.
– Казаков Михаил Иванович, тридцать семь лет, ожоги нижних конечностей второй степени, тридцать процентов площади, отравление продуктами горения… В интенсивную терапию.
– Плешаков Василий Матвеевич, сорок три года, местные ожоги головы и верхних конечностей, двадцать пять процентов площади, осколочное ранение мягких тканей левого плеча. Этого сначала в перевязочную, потом тоже в интенсивную.
– Макаров Александр Васильевич, шестнадцать лет, перелом трех ребер, пневмоторакс, пулевое ранение мягких тканей правого предплечья, резаная рана левой ладони.
Зрачки у Ирки расширились, она понимала, что видит что-то необычное, даже неправильное в тексте, но усталое сознание ее еще не поняло, кого сейчас вынесут на носилках из санитарного автобуса, а в глаза уже бросилась следующая строчка:
– Грибанов Сергей Владимирович, пятнадцать лет, травма головы, контузия средней тяжести с потерей сознания, штыковая колотая рана правого плеча.
Невысокая Римма Шишкина, стоящая у нее за спиной и заглянувшая, привстав на цыпочки, при этих словах через ее плечо в бумагу, опомнилась первой:
– Ох, Ирка, это же наши мальчишки! Надо Галине Александровне сказать, она сейчас должна как раз смениться.
– Римка, я сама схожу, побудь пока за меня, я сейчас, мигом! – опомнилась Ирина.
03 ноября, местное время 17:58. Море Бофорта, 300 миль к северо-востоку от мыса Дежнева. Атомная подводная лодка с баллистическими ракетами SSBN-608 «Ethan Allen»
Подводные лодки типа «Итен Аллен» опаздывали на эту войну. До начала конфликта на верфях Electric Boat в Гротоне и Newport News Shipbuilding в Ньюпорте были спущены на воду целых четыре таких субмарины. Они даже успели войти в строй, но боеготовности достигла только первая из них, ПЛАРБ «Итен Аллен». По довоенным планам, когда остальные ПЛАРБ этого типа, «Сэм Хьюстон», «Томас Эдисон» и «Джон Маршалл», достигнут боеготовности, в конце 1962 года из них должны сформировать 14-ю эскадру ПЛАРБ для дежурства в Средиземном море, с базированием в Испании, на военно-морской базе Рота. А в 1963 году к ним должна присоединиться пятая ПЛАРБ этого типа, «Томас Джефферсон». Но начавшийся конфликт порушил все планы. «Томас Джефферсон» сгорела в атомном пламени у достроечной стенки в Ньюпорт-Ньюс,
