Пожарные вызвали подмогу и двинулись по новой ориентировке. Петр вскочил на головную машину и показывал водителю кратчайшую дорогу к Восточному городку — месту возникновения нового загадочного пожара, по дороге не без труда соображая, что вообще происходит. Этапы объявленной войны? Может быть… Все складывается — во всем Храме новая система пожаротушения, но почему-то нерабочая, а оттого бесполезная. Бракованный фейерверк — вполне возможный теракт, ударивший в самое слабое место. В правильно подгаданное время?.. Нельзя было позволять установщикам оставлять систему без проверки?.. Наверное… Но не угадаешь же, где найдешь, где потеряешь! Плохая отмаза, мастер фигов, сказал Петр сам себе, очень плохая…
Но не может же быть, что все события так точно рассчитаны: визит китайцев, — а для кого еще устраивать салют, как не для них? — не способные ни на что, стоившие безумных денег километры труб с бесполезным гелем — этакий троянский конь, — взрывы…
Вот взрывы до сих пор остаются самой главной неясностью. Когда пожарища остынут, туда ринутся дознаватели, и в первую очередь люди Петра, они-то выяснят причину взрывов, но станет ли от этого легче? И с чего это вдруг загорелись домики в Восточном городке? Поджог? Неэстетично, неэлегантно, не в методах Дэниса. Роковая случайность? Или запрограммированная случайность? Вот это уже похоже на работу Службы. Стыковать друг с другом абсолютно разрозненные по мотивировке и причинам события — это знакомый стиль. И не такие сложные задачки решали. Эта — раз плюнуть! Дано: Храм. Задача — дестабилизировать обстановку. Требуется: делегация китайцев, — вполне возможно, что и настоящая; бракованная ракета — несложное вмешательство специалиста, и она полетит куда надо; технологический сбой в монтаже противопожарного оборудования — хорошо рассчитанный шаг. Решаем. Одно плюс другое плюс третье… помножить на взрывы… Опять они всплыли. Что за взрывы? Ну не держали баллонов с газом в гостинице и бизнес-центре, не нужны они там! А чему еще взрываться? Любое вещество, способное на такие разрушения, было бы выявлено при попытке пересечения периметра, теперь режим стал еще строже — после печальных событий недавнего прошлого…
Восточный городок полыхал почти весь. Стоящие рядом домики из легкого пластика охотно занимались друг от друга. Сорок два человека с ожогами разной степени тяжести, благо погибших нет. Двадцать одна машина конголезского противопожарного управления, несчитанное количество пожарных в несгораемых комбинезонах. Суета, крики, плач, треск горящего пластика, вонь, гул пламени, сажа, вода… Нервная ночь и усталое утро. Перепачканный мистер Оруэлл, которому больше всех надо и который сам больше всех нужен всем, стеклянными глазами смотрит на руины некогда образцово-показательного поселения Храма и едва сдерживает слезы. Мимо него ходят злые, потерявшие все, в том числе и РУ, люди. Веру в страну Храм. Веру в ее лидеров. Веру в него, в некоего Оруэлла, спеца по безопасности. Он не смог обеспечить их безопасность. Они справедливо обижены на него. Он их подставил. Не за этим они ехали сюда, за другим. За стабильностью, духовной жизнью без коллизий, присущих злому миру, за покоем. А получили перестрелку, народные волнения и пожар… Получили, что самое страшное, успев уже привыкнуть к желанно спокойной жизни…
— Мистер Оруэлл…
— Что? — Петр, выпав из раздумий, резко обернулся Рядом стоял Латынин.
— Мы, кажется, выяснили причину взрывов…
— Кажется или выяснили? Мне «кажется» не нужно!
— Прошу прощения, конечно выяснили. Без «кажется».
— Слушаю.
— Трубы, шланги и ресиверы противопожарной системы тановленной в сгоревших зданиях, были заполнены взрывоопасным веществом, состав которого, к сожалению, неизвестен. При нагревании, собственно, и происходили взрывы.
Гель! Черт побери! Естественно, что еще можно провести через периметр без проверки! Петр вспомнил, как сам отдавал команду пропустить цистерны на территорию Храма.
— Фирма!.. На фирму, срочно!
— Мистер Оруэлл, дело в том…
— Что?
— Мы уже послали ребят… Этой фирмы вообще нет в Киншасе. Уже нет…
ДЕЙСТВИЕ — 2. ЭПИЗОД — 9
КОНГО, КИНШАСА, 2160 год от Р.Х., месяц май
Петр до сей поры не мог привыкнуть к отсутствию в главном хоаме хоть какого-нибудь, хоть железного, хоть самого простенького креста. И ведь понимал, что крест для Иешуа — никакая не святыня, а — напротив: напоминание о пусть краткой, но все же смерти, об осознанно принятом, но все же остром и памятном стыде бессилия, о наконец, заповеди Моисеевой, круто подзатертой за прошедшие тысячи лет: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им…» Неудобной оказалась заповедь Бога, данная Патриарху народа Израильского, пришли в свой срок в христианство иные народы — франки, галлы, бритты и прочие — с иными многими богами: как же не потрафить им, привыкшим кланяться деревяшке либо камню, как не заменить эти деревяшки и камни изображениями нового идола, да не деревянными и каменными, а золотыми и серебряными. Мол, знай наших!..
Петр хорошо знал «наших». Петр преотлично понимал Иешуа в его отторжении от любого изображения себя самого, но непротестующий разум Петра нет-нет да кололо какое-нибудь детское воспоминание: полутьма и прохлада церкви, золоченые одежды священника, безнадежно печально склоненная набок голова Мессии, увенчанная терном…
Бред, бред, а ведь аскетическая пустота храма — или так назымого Закрытого Собора — не у него одного вызывает чувство легкого озноба: будто с яркой и веселой жары влетел в стылые прохладу и тишину. Секундное ощущение, но ведь не прогнать… Иешуа безапелляционно и с некоторой агрессией утверждал:
— И так пошел навстречу дурацким традициям и позволил выстроить замкнутое пространство, более того — тоже назвать его храмом. А ведь глупость страшная: храм в стране Храм!.. Однако терплю…
Огромный круглый зал со стеклянными стенами, чуть притемненными фильтрами; черный матовый пол-диск с заметным уклоном от входа — так что прихожане, сидящие или стоящие на полу хорошо видели Мессию, обычно читающего свои проповеди на противоположном от дверей крае диска, на фоне тех стеклянных стен, за которыми до горизонта простиралось мертвое пространство пустыни, а над ней бесконечное синее-пресинее африканское небо. Твердь, если по Библии…
Позади храма Иешуа запретил что-либо строить: ему не чужды были внешние эффекты. Хотя он решительно отказывался называть свои выступления перед прихожанами проповедями. Говорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
