и сама начала понимать, что он прав.
– Давай хотя бы попытаемся!
– Тхы… погибнешь… а мне все равно… ох… умирать.
Рысь разозлилась:
– Я, значит, всю ночь скакала по этому проклятущему замку, ломала решетку, силы копила, чтоб перекинуться, а он спасаться не хочет!..
Витар не смог сдержать улыбку. Женщина!.. Даже на краю гибели, даже окруженная врагами, не упустит случая сделать выговор мужчине.
Даже не своему мужчине…
– Ты… можешь помочь, – прохрипел он. – Найди… мою жену, Далию. Расскажи ей все, что знаешь. В Долине… расскажи все мессиру… Он поймет.
Тут слабость совсем одолела Витара. Боли он по-прежнему не чувствовал, а вот голова сама склонилась на грудь.
– Эй, эй! Не вздумай умирать! – переполошилась оборотница.
И перекинулась снова. Выплеск силы был такой, что, начни рысь размахивать флагом и кричать «я здесь», – было б не так заметно. Зато в камере теперь возился диковинный зверь: круглая, похожая на тигриную, голова с вислыми усами, чешуйчатое длинное тело, свивающийся в кольца и хлещущий из стороны в сторону хвост, сильные лапы, увенчанные внушительными когтями.
Тварь заревела и одним ударом задних лап вышибла дверь. А потом прилегла на бок, ловко подтолкнула мага хвостом – и он мигом оказался у нее на хребте.
Плавным, текучим движением тигродракон скользнул в коридор; навстречу уже с топотом и лязгом бежали стражники в шипастой броне, но несколько точных ударов лапой раскидали их в стороны. Оборотница прыжками помчалась дальше, Витар онемевшими руками обхватывал ее шею, сам не понимая, каким чудом держится.
Высшая боевая форма Дочерей Рыси, конечно, внушала уважение.
Прыжки, удары, увертки – оборотница вихрем одолела лестницу, два коридора, промчалась через громадную поварню, опрокинув попутно полный кипятка котел прямо под ноги преследователям, и вырвалась из замка через боковой выход; она точно знала, куда бежать, значит, разведала пути отхода заранее. А он еще сомневался!..
Все-таки в дружинах боевых магов служили лучшие из лучших!
И Витар поверил, что сумеет спастись. Поверил на миг.
А в следующий на пути тигродракона воздвиглась на первый взгляд неуклюжая, высоченная фигура, закованная в черную броню, всю покрытую шипами и крючьями.
– Так-так… – насмешливо проронил Повелитель, – и кто это тут у нас такой прыткий?..
В одно мгновенье он вырос, голова его вознеслась вровень с замковыми шпилями, а рука, удлинившись, ухватила тигродракона за шкирку, точно котенка. Витар покатился прямо на подставленную гигантскую ладонь – она оказалась каменная, твердая и холодная, как у статуи. Какое счастье, что он не чувствовал боли!.. Тигродракона Повелитель небрежным щелчком отправил в полет над крышами городка – оборотница извивалась в воздухе всем телом и жалобно визжала; ну только надеяться, что жива осталась, глупая кошка…
Повелитель наклонился над боевым магом. Аспидно-черные каменные губы шевельнулись, голос оглушил:
– Для тебя все готово, друг мой. Четвертование, медленное, с удовольствием. Мои маги не позволят тебе умереть слишком рано, непокорный. Но есть последний шанс остаться в живых…
«Не отдавай нас. Тогда они убьют и тебя, и нас. Но мы избавим тебя от боли, мы удержим твой дух. Ты сможешь увидеть своего сына, когда он вырастет и ступит на астральные пути, открытые всем чародеям…»
Витар Лаэда не отвечал никому. Только когда его поставили на эшафот, наскоро сколоченный на маленькой площади перед замком, только когда привязали к колоде, когда палачи подошли к нему и на топорах и пилах блеснуло солнце… когда Витар обвел взглядом стоящие перед эшафотом скамьи и увидел ухмылки бывших друзей и самодовольную рожу Повелителя, тогда он ответил плененным богам: «Я готов. Делайте, что должно».
Площадь перед ним подернулась туманом. Витар отчаянно заморгал и замотал головой; туман медленно рассеивался, руки неожиданно ощутили свободу, а в правой сама собой возникла рукоять меча – простого солдатского клинка, пригодного, однако, в крайности и для боя, и для волшбы, – в тело вернулась сила. Туман поднимался, открывая просторную замковую галерею, по которой ему навстречу катился вал из закованных в шипастую броню полуорков. Витар стоял один против них.
Боевой маг Долины усмехнулся, отсалютовал мечом и шагнул вперед – в бой, который будет длиться очень, очень долго.
* * *
Аре Ясадоттир очень, очень повезло. Целых три раза. В первый раз – с высшей боевой формой. Рысь бы удар Повелителя размазал по здешней черной брусчатке, а тигродракон все ж таки был прочнее – так что отделалась она лишь повреждением ребер. Которое, впрочем, в любой ипостаси было крайне болезненным, а уж перекидываться с такими ушибами врагу не пожелаешь!
Второй раз ей повезло, когда полет закончился на каком-то скотном дворе на окраине: тигродракон рухнул на крытую тростником крышу сарая, проломил ее и растянулся на сеновале над головами испуганно мычащих коров. От боли Ара непроизвольно перекинулась, да сразу в человеческий облик, и какое-то время лежала, приходя в себя. Каждое движение вызывало боль, но надо было встать, перетянуть хоть чем-то ребра и отыскать другую одежду: дева в рваной сорочке и портах, продранных на коленях, сразу привлечет взгляды. Она запустила руку под ворот – зачарованное ожерелье, достояние всякой Дочери Рыси со дня ее совершеннолетия, было на месте. Вот и славно.
Ара, подвывая, слезла с сеновала, убедилась, что, кроме коров, в хлеву никого, и выглянула наружу.
И тут ей повезло в третий раз. Поперек двора тянулись несколько веревок, на которых сушилось какое-то тряпье. Ара сцапала в охапку первые попавшиеся вещи и метнулась за угол, за хлев, в проулок, полный нечистот и навозных куч.
И вовремя. Не успела она перевязать ребра, разодрав на широкие холщовые полосы чью-то юбку, как двор наполнился топотом и криками. Все, пора бежать!
Оставлять Лаэду одного она не собиралась. Происходящее было слишком серьезно и для Гильдии, и для самой оборотницы, если уж на то пошло. Она должна вытащить боевого мага и выяснить все, все и до конца, а повинные в измене – понести должное наказание, пусть даже это сам Энцо Эмплада. Ничего, кроме ярости, оборотница сейчас по отношению к бывшему возлюбленному не чувствовала. Лгун! Лгун и предатель! Таким, как он, у оборотней принято было без затей отрывать голову.
А еще у нее из-под носа вырвали победу, ее унизили – ее, Дочь Рыси, не последнюю в своей дружине! Честь требовала отмщения.
В качестве трофеев ей достались прочные и просторные порты – шириной, правда, в две Ары, дырявая рубаха, косынка и какая-то кацавейка, в которой, очевидно, чистили хлев: даже стирка не смогла убить въевшийся запах навоза. Сгодится, чтобы прикинуться бродяжкой, к которому ни
