Потом она уснула. А когда проснулась, снова шел дождь. В этих ужасных зеленых адских джунглях как будто всегда дождь. В полной темноте капли стучали по крыше бунгало для важных персон.
Она невольно поискала Ифрима, но кровать рядом с ней была пуста. Простыни, на которых он лежал, уже остыли.
Должно быть, ушел какое-то время назад. Бонни подумала, что он, возможно, пошел в туалет, и почувствовала давление в собственном мочевом пузыре.
Она лежала и прислушивалась, ожидая его возвращения, но через пять минут он не пришел, и Бонни выбралась из-под сетки и в темноте ощупью направилась к двери туалета. Натолкнулась на стул, ушибла большой палец на ноге, нашла выключатель и замигала от яркого отражения в белом кафеле.
В туалете пусто, но сиденье поднято. Значит, он здесь был. Бонни опустила сиденье и села, голая, все еще не совсем проснувшаяся; спутанные рыжие волосы падали на глаза.
Снаружи продолжал барабанить дождь, внезапная вспышка молнии осветила окно. Бонни протянула руку к рулону туалетной бумаги, и ее ухо оказалось в дюйме от гофрированной внутренней перегородки бунгало. Она услышала в соседней комнате голоса, неотчетливые, но мужские.
Бонни медленно просыпалась, пробуждалось и ее любопытство. Прижавшись ухом к стене, она узнала голос Ифрима, резкий и повелительный. Кто-то ему отвечал, но шум дождя помешал узнать, чей это голос.
– Нет, – ответил Ифрим. – Сегодня. Я хочу, чтобы это было сделано немедленно.
Теперь Бонни совсем проснулась, и в этот миг дождь с драматичной внезапностью прекратился. В наступившей тишине она услышала ответ и узнала говорящего.
– Вы подпишете распоряжение, господин президент? – Четти Синг. Его акцент невозможно спутать. – Ваши солдаты проведут казнь.
– Не будьте дураком. Я хочу, чтобы все было тихо. Избавьтесь от него. Можете взять в помощь Каджо, но сделайте это. Никаких вопросов, никаких письменных распоряжений, просто избавьтесь.
– А, да, понимаю. Мы скажем, что он отправился снимать в джунгли. Потом отправим поисковую группу, чтобы отыскать его след. Такая жалость! А как насчет женщины? Она тоже свидетель наших приготовлений в заливе Орла-Рыболова. Мне одновременно позаботиться и о ней?
– Нет, не будьте идиотом! Она нужна мне, чтобы получить запись в посольстве. Позже, когда пленка будет у меня в руках, я подумаю, что делать с женщиной. А вы пока отведите Армстронга в джунгли и избавьтесь там от него.
– Заверяю вас, господин президент, ничто не доставит мне большего удовольствия. Мне понадобится около часа, чтобы подготовиться вместе с Каджо, но еще до исхода дня все будет кончено. Торжественно обещаю.
Послышался скрип отодвигаемого стула и тяжелые шаги, потом хлопнула дверь, и в гостиной наступила тишина.
В ужасе от услышанного Бонни словно окаменела. Потом вскочила, бросилась к выключателю и погрузила туалет в темноту.
Она ощупью отыскала постель, забралась под москитную сетку и лежала неподвижно, каждое мгновение ожидая возвращения Ифрима Таффари.
Она думала, что Ифрим, получив пленку, арестует Дэниэла и немедленно вышлет из страны, объявив нежелательным иностранцем или чем-то вроде того. Вообще-то Бонни не очень хорошо представляла себе, как Ифрим поступит с Дэниэлом, но ей и в голову не приходило, что его убьют, раздавят, как насекомое, без жалости или угрызений совести. Она неожиданно поняла, как была наивна.
Потрясение оказалось слишком сильным. Бонни никогда не испытывала ненависти к Дэниэлу. Напротив, он нравился ей, пока не начал утомлять и раздражать. Конечно, после того как она ушла к Ифриму, Дэниэл оскорблял ее и даже уволил, но ведь она дала ему для этого основания. Не настолько она его ненавидит, чтобы хотеть его смерти.
«Не встревай в это, – предостерегла она себя. – Уже поздно. Дэнни придется выпутываться самому».
Она лежала, ожидая, пока Ифрим вернется в постель, но он не приходил, и она снова подумала о Дэниэле. Один из немногих мужчин, кем она искренне восхищалась; к тому же он ей нравился. Приличный человек, хороший, забавный, вдобавок красивый… Она прервала течение мыслей.
«Не трусь, – сказала она себе. – Получилось не так, как ты думала, но ведь это все с Дэнни». Однако она почувствовала завуалированную опасность для себя, когда Ифрим сказал: «Позже, когда пленка будет у меня в руках, я подумаю, что делать с женщиной».
Ифрим все не шел. Она села в кровати и прислушалась. Дождь перестал.
Бонни неохотно выбралась из-под москитной сетки и подняла с пола платье. Подошла к двери на веранду и осторожно приоткрыла ее.
Бонни вышла на веранду, освещенную огнем в окнах гостиной, и заняла такое положение, чтобы видеть, что происходит в гостиной, оставаясь при этом в тени.
У дальней стены спиной к Бонни сидел за столом Ифрим Таффари, одетый в футболку цвета хаки и камуфляжные брюки. Он курил сигарету и изучал разложенные на столе документы. По-видимому, погрузился в работу.
Ей потребуется меньше десяти минут, чтобы добраться до гостевых бунгало в западной части поселка и вернуться в постель.
Деревянный тротуар мокрый и красный от грязи. Она босиком. Дэниэла может не быть в его комнате. Бонни перебирала поводы не предупреждать его.
«Я ему ничего не должна», – подумала она и тут же мысленно услышала голос Ифрима: «Отведите Армстронга в джунгли и избавьтесь там от него».
Она попятилась от освещенного окна, сама еще не зная, как поступит, и вдруг обнаружила, что бежит в темноте по тротуару под роняющими капли деревьями. Поскользнулась, упала на колени, но вскочила и побежала дальше.
Теперь ее платье было в красной грязи.
Сквозь деревья Бонни увидела в окне гостевого дома свет. Другие окна были темными. Подойдя ближе, она с облегчением поняла, что свет горит в комнате Дэниэла.
Она не пошла на веранду гостевого дома, но сошла с тротуара и обошла дом сзади.
Окно Дэниэла было забрано сеткой. Бонни негромко поскребла по сетке и сразу услышала скрип стула на деревянном полу.
Она поскреблась снова, и голос Дэниэла тихо произнес:
– Кто там?
– Ради Бога, Дэнни, это я. Мне надо поговорить с тобой.
– Заходи. Я открою дверь.
– Нет, нет. Выйди сюда. Обязательно. Меня не должны видеть. Быстрей, Дэнни, быстрей.
Полминуты спустя в темноте показалась его широкоплечая фигура, освещенная сзади из окна бунгало.
– Дэнни, Ифрим знает о записи в заливе Орла-Рыболова.
– Откуда он узнал?
– Неважно.
– Ты ему сказала? Будь ты проклята!
