— Отойди! — ее голос звенел ужасом. — Не прикасайся ко мне, Шах Амурас, не то я брошусь в воду и утону!
Он рассмеялся, и его смех был подобен мурлыканью меча, выскальзывающего из шелковых ножен.
— О нет, ты не утонешь, Оливия, дочь недоразумения, поскольку здесь слишком мелко, и я успею схватить тебя прежде, чем ты доберешься до глубокого места. Боги видят, это было славно — поохотиться за тобой, и все мои люди остались далеко позади. Но к западу от Вилайета нет лошади, которая смогла бы долго обгонять Ирема. — Он кивнул в сторону высокого тонконогого степного скакуна.
— Отпусти меня! — взмолилась девушка. Слезы отчаяния катились по ее щекам. — Разве я мало страдала? Есть ли еще какоенибудь унижение, страдание, боль, которым ты меня не подвергал? Как долго должны длиться мои мучения?
— Так долго, пока мне доставляют удовольствие твои слезы, мольбы, хныканье и то, как ты корчишься, — ответил он с улыбкой, которая постороннему могла показаться милой. — Ты удивительно мужественна, Оливия. Мне интересно знать, надоешь ли ты мне когданибудь, как надоедали все женщины до тебя. Ты всегда столь свежа и незапятнанна, что бы я с тобой ни делал. Каждый новый день с тобой приносит новую радость.
Иди сюда, нам пора возвращаться в Акиф, где народ продолжает праздновать победу над жалкими козаками — тогда как их победитель занят поимкой бежавшей негодницы. Великолепный и совершенно идиотский побег!
— Нет! — Она отшатнулась и повернулась к воде, плещущей меж тростника.
— Да! — Его вспышка неприкрытой ярости была как искра, высеченная из огнива. С быстротой, на которую неспособно было ее нежное тело, он схватил ее за запястье и выворачивал ей руку — жестокость ради жестокости — пока девушка не упала на колени, крича от боли.
— Дрянь! Тебя нужно бы отвезти назад в Акиф, привязав к хвосту моего коня, но я милосерден, и ты поедешь на луке моего седла. Благодари меня смиренно за эту милость, ты…
Он отпустил ее, выругавшись от неожиданности, и отпрыгнул в сторону, просвистев саблей в воздухе, когда из зарослей тростника выскочило ужасное создание с нечленораздельным воплем ненависти.
Оливия, лежа на земле, увидела нечто, что она приняла за дикаря или безумца, который набросился на Шах Амураса с видом смертельной угрозы. Дикарь был мощного телосложения, обнаженный, если не считать набедренной повязки с поясом, запачканной кровью и высохшей болотной грязью. Его черные волосы слиплись от крови и тины, высохшие струйки крови были на его теле, и длинный прямой меч, который он держал в правой руке, тоже был покрыт запекшейся кровью. Изпод беспорядочно спадавших на лоб волос налитые кровью глаза сверкали синим огнем.
— Гирканский пес! — процедил сквозь зубы дикарь с варварским акцентом. — Дьяволы возмездия привели тебя сюда!
— Козак! — отпрянув, воскликнул Шах Амурас. — Я не знал, что комуто из вас, собак, удалось сбежать! Я думал, что все вы лежите мертвыми в степи у реки Иллбар.
— Все, кроме меня, будь ты проклят! — крикнул тот. — О, как я мечтал об этой встрече, когда полз на брюхе через заросли колючек, когда лежал под камнями, а муравьи жрали мое тело, когда полз, захлебываясь в болотной грязи — как я мечтал о ней, но никогда не думал, что она состоится! О боги Ада, как я ждал этой минуты!
Кровожадную радость незнакомца было трудно вынести. Его челюсти судорожно сжались, на почерневших губах выступила пена.
— Прочь от меня! — приказал Шах Амурас, следя за ним сузившимися глазами.
— Ха! — Это было рычанием дикого волка. — Шах Амурас, великий лорд Акифа! Будь ты проклят, как рад я тебя видеть — тебя, который скормил стервятникам моих товарищей, который разрывал их, привязывая к диким лошадям, который ослеплял их, увечил и калечил. Ах ты пес, грязный пес! — Его голос перешел в безумный вопль, и он бросился на Шах Амураса.
Несмотря на его жуткий вид, Оливия ждала, что он упадет при первом же скрещении мечей. Безумец или дикарь, что мог он сделать, нагой, против одетого в кольчугу повелителя Акифа?
Было мгновение, когда лезвия молниеносно блеснули, словно бы едва коснулись друг друга и тотчас разлетелись. Затем меч мелькнул быстрее сабли и со страшной силой опустился на плечо Шах Амураса. Оливия закричала при виде ярости этого удара. Она явственно различила вместе со звоном кольчуги хруст ломающихся костей. Гирканец отшатнулся, лицо его мгновенно покрыла пепельная бледность, изпод кольчуги текла кровь. Сабля выпала у него из руки.
— Пощады, — хрипло прошептал он.
— Пощады? — Голос незнакомца дрожал от бешенства. — Такой пощады, как ты оказал нам, свинья?!
Оливия закрыла глаза. Это была уже не битва, а кровавая бойня, безумная и яростная, вдохновляемая ненавистью и бешенством, в которой разрешились страдания битвы, массовых убийств, пыток и страшного преследования. Хотя Оливия знала, что Шах Амурас не заслуживает сострадания и жалости ни от одного живого существа, она закрыла глаза и зажала руками уши. Она не могла видеть этот поднимающийся и опускающийся меч, с которого капала кровь, не могла слышать чавкающий звук, с которым он кромсал тело поверженного врага, и захлебывающиеся крики, которые становились все тише и наконец прекратились.
Оливия открыла глаза. Незнакомец отвернулся от окровавленной изуродованной фигуры, которая лишь отдаленно напоминала человека. Грудь победителя вздымалась от усталости или волнения, лоб был покрыт испариной, правая рука забрызгана кровью.
Он не заговорил с ней, даже не глянул в ее сторону. Оливия смотрела, как он направился сквозь тростник к воде, нагнулся и за чтото потянул. Выплыла лодка, которая была укрыта среди зарослей. В этот момент девушка догадалась, что намерен делать незнакомец, и эта догадка побудила ее действовать.
— Подожди! — взмолилась она, вскочила на ноги и, пошатываясь, побежала за ним. — Не оставляй меня! Возьми с собой!
Он обернулся и уставился на нее. Теперь он выглядел подругому. Его воспаленные глаза не были безумными. Как будто кровь, которую он только что пролил, потушила огонь его бешенства.
— Кто ты такая? — требовательно спросил он.
— Меня зовут Оливия. Я была его пленницей. Я убежала. Он преследовал меня. Поэтому он и оказался здесь. О, не оставляй меня! Его воины неподалеку. Они найдут его тело, найдут меня рядом с ним… О!
Девушка застонала от ужаса и заломила белые руки. Он в замешательстве уставился на нее.
— Ты действительно хочешь отправиться со мной? — сурово спросил он. — Ведь я варвар, и я вижу, что ты боишься меня.
— Да, я тебя боюсь, — ответила она. Она была слишком потрясена всем происшедшим, чтобы скрывать свои чувства. — Я не могу сдержать дрожи при виде тебя. Но гирканцев я боюсь больше! О, позволь мне отправиться с тобой! Они подвергнут меня пыткам, если найдут рядом с телом своего мертвого повелителя!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
