Читаем без скачивания Заговор против маршалов - Еремей Парнов

—      Особенно учитывая перспективы.

—      Вот именно!..

—      Чувствую, что ты доволен.

—      Он встретил меня превосходно.

—      О Канарисе разговора не было?.. Парни из абвера копают глубоко.

—      Заставить заговорить «консервы»,— Гейдрих с улыбкой помянул расстрелянных уголовников,— не сможет никто. Выкинь это из головы. Можешь абсолют­но не волноваться, если...

—      Если? — прервал многозначительную паузу Бе­ренс.

—      Если мы доведем дело до логического конца. В Праге, однако, не чешутся.

—      Почему обязательно Прага? Ты сам говорил, что не следует складывать яйца в одну корзину.

—      Я говорил?.. У тебя есть другие предложения?

—        Можно через Париж. У французов тоже как- никак договор с Советами. Думаю, что ситуация в стане союзника тревожит их никак не меньше.

—       Полагаешь, мне это не приходило на ум? — все еще пребывая в сладостной эйфории, Гейдрих бла­женно потянулся.— У Скоблина есть выходы на Га- мелена и Даладье, и мы их обязательно использу­ем в свое время. В качестве подспорья к основному плану. Главное сейчас как можно скорее передать это в Москву,— он ласково, как котенка, погладил папку.

—       Но ведь есть прямые, веками опробованные пу­ти. Через того же Скоблина, но в другом направлении? Без всяких посредников. Мы все время опасались перемудрить, тогда как Сталин дал нам превосход­ный урок простоты. Уверяю тебя, что посольство ухва­тится за это обеими руками. Остается назначить цену. Пятьсот тысяч? Миллион? Три миллиона?.. Они зап­латят.

—      О, в этом-то я ничуть не сомневаюсь. Но при одной мысли о посольстве меня воротит с души. Сцена из бульварного романа.

—      Ничего страшного. Разве все, чем мы занимаемся, не есть сплошной бульварный роман с бесконечными продолжениями? А НКВД?.. Такова специфика... Не нравится посольство — можно прощупать журналис­тов. Корреспондента «Правды». Чем плохо?.. Весьма ограниченный субъект и почти наверняка сотрудник НКВД.

—      Возможно, я так и поступлю, ежели не останется ничего лучшего, но пока подобные предложения вызы­вают оскомину. У меня все-таки более высокие запросы. Не забудь, что я хочу не просто обезглавить армию Сталина, но сделать это с помощью его ближайших союзников... Лучше подумай как следует, почему мол­чит Бенеш... Виттиг в Праге?

—      Где же ему еще быть?

—      Вызови его.

—      Зачем, Рейнгард?.. Все, что нужно знать, я и так знаю, а на месте он будет куда полезнее. Бенеш, ка­жется, ему вполне доверяет... Если мы и допустили ошибку, то с Траутмансдорфом. Для переговоров с Ма­стным он был вполне хорош, но не для Крофты, и тем более президента. Это всего лишь слон, а требовалось двинуть ферзя.

—      И это единственная причина заминки?

—: Бенеш осторожен, он ждет убедительных дока­зательств, а их, прости меня, нет. Сразу бросить «Крас­ную папку» на стол?..

—      Через кого?

—      В том-то и суть. Можно и Виттига провалить, и всю операцию. Чем дольше они медлят, тем лучше для нас. Месяц-другой уже ничего не решают. Маст­ный мечется, как загнанная крыса, обивая пороги посольств. Давай немножко поможем ему в конце-то концов?

—      Как? Разбазарить по частям документы? Ни за что. Никакой добавочной информации я им не дам.

—      И не нужно. В устах министра одни и те же слова производят совсем иное впечатление, нежели, допустим, советника.

—      Думаешь свести Мастного с Нейратом?

—      Я бы предпочел Шахта.

—       Он занят переговорами. Нам необходима русская медь и легирующие добавки,— Гейдрих принял идею всерьез.— Геббельс на роль ферзя никак не подходит: не та репутация. Партийные вожди и генералитет — от­метаются... Что же у нас остается? Герман Геринг — второй человек в государстве?

—      Он стоял у истоков нашей работы и полностью в курсе операции... Ему даже не надо ничего говорить, только кивнуть с внушительным видом, как он умеет.

—      Ладно, попробуем уговорить... А русский газет­чик действительно жаждет выдвинуться?

—      Кому не хочется?

—      Так посодействуй. Сегодня мне хочется всех обла­годетельствовать. И погода прелестная. Ты только взгляни, какое дивное солнце...

Отпустив Беренса, группенфюрер позвонил Шелленбергу.

—       Вы бы не могли заглянуть ко мне? — он убрал папку в сейф и положил перед собой документы Шелленберга, точнее, его невесты. Разговор предстоял забавный. Дело оборачивалось гораздо хуже, чем мог предполагать воспылавший внезапной любовью Вальтер.

Собирая сведения о родословной будущей подруги жизни, он обнаружил, что ее мать, по крайней мере наполовину, полька. Гиммлер никогда бы не дал согла­сия на подобный брак. К счастью, у него хватило ума обратиться к непосредственному начальнику. Гейдрих сам провел бумаги через расовый отдел, взял подпись у шефа и с пожеланиями безоблачной жизни вручил обрадованному жениху необходимое для регистрации брака удостоверение. Обычно такая процедура занимала несколько месяцев. Он провернул ее за четыре дня и вместе с Линой весело погулял на свадьбе.

За это время в гестапо собрали подробные сведения о семье новобрачной. Перебрали всех родственников — близких и дальних. Как и следовало ожидать, обна­ружились пикантные вещи, особенно по части крови. Двоюродная тетя молодой фрау, о чем она едва ли по­дозревала, оказалась замужем за еврейским адвокатом. Для Шелленберга подобное открытие явится смертель­ным ударом. Людям с такими связями не место в СС, тем более в секретной службе. Короче говоря, полный крах карьеры.

С донесения тайной полиции Гейдрих распорядился снять копию в одном экземпляре, сопроводив ее крат­кой резолюцией: «Оригинал находится у начальни­ка СД».

—       Мне очень жаль огорчать вас, Вальтер,— погово­рив для приличия о погоде — она и в самом деле ра­довала, он с сочувственной улыбкой дал ознакомиться с документом.— Вы сами видели, я сделал все, что было в человеческих силах, чтобы избежать мелей и рифов. И вот расплата за излишнюю торопливость. Бюрокра­тическая процедура беспощадна. Будучи запущенной, она протекает уже сама по себе. Все не проконтроли­руешь. Но вы не огорчайтесь: ваше личное дело не пострадает. Я уничтожил все следы. Можете быть совер­шенно спокойны. Вы и я — мы оба одинаково винова­ты, а общий грех, как известно, сближает. Давайте выпьем по бокалу вина за нашу дружбу и ваше семей­ное благополучие.

—       Н-надеюсь, вино не отравлено? — нашел в себе силы пошутить Шелленберг.

—       Клянусь Вотаном, вы мне нравитесь! Уверен, что ваше дальнейшее продвижение не за горами...

—       Спасибо за все, Рейнгард! — Шелленберг понял, что управление «СД — заграница» будет за ним.

—      А теперь к делу,— Гейдрих демонстративно вы­пил до дна.— Мне нужен надежный парень на роль предателя. Вы понимаете, о чем речь?.. Потом мы пере­меним ему имя и переведем в другой отдел, разумеется с повышением.

... Среди высших офицерских кругов упорно говорят о связи и работе германских фашистов в верхушке командного состава Красной Армии в Москве. В этой связи называется имя Тухачевского.

Зав. корпунктом «Правды» в Берлине

А. Климов.

В самый разгар приема на Ке д'Орсэ военный ми­нистр Даладье подошел к Потемкину и увлек его к нише эркерного окна. Оно было предусмотрительно приот­крыто. Ветер надувал алые, под стать обоям с золотис­тым узором, драпри, и шум вечернего города заглушал слова.

—      Имеются сведения о возможной перемене полити­ческого курса в Москве,— сказал он, не скрывая трево­ги, и доверительно взял полпреда под руку.— Франция серьезно обеспокоена. Ходят слухи о договоренности между оберкомандо вермахта и высшими офицерами Красной Армии. Не можете ли вы пролить хоть толику света на этот вопрос, ваше превосходительство?

—      Вы сами нашли точное определение: слухи,— сохранив полную невозмутимость, молниеносно отре­агировал полпред.— Нет причин для озабоченности.

—       Не все так просто,— вкрадчиво возразил Даладье и подробно ознакомил Потемкина с содержанием док­ладной, полученной из Второго бюро генштаба.