Мне было бы не трудно обратить все написанные мною пьесы целиком в прозу или целиком в стихи, но я обещал напечатать их такими, какими они шли на сцене, и не хочу нарушать данное слово.
Не считая свои произведения достойными того, чтобы перейти моря и горы и читаться иностранцами, незнакомыми с венецианским диалектом, необходимым моему Панталоне и моему Бригелле, я не стану тратить время на составление примечаний к репликам обоих этих персонажей, объясняя, например, что osello значит птица, a aseo — уксус, как это предусмотрительно сделал синьор Гольдони при издании своих пьес, к большому удобству иностранцев.
Из всего этого видно, что я в достаточной мере скромен и не притязаю на то, чтобы мои писания, облеченные в сказочные заглавия, были достойны того, чтобы быть целиком понятными иностранцам, которым, разумеется, необходимо оценить до мельчайших подробностей красоты и достоинства "Кьоджинских перепалок" и важные споры о дураках, выведенных синьором Гольдони. Для меня достаточно, если критика нравов и обычаев, вложенная мною в роли этих двух персонажей, окажется доступной итальянцам.
Ввиду того, что во всех моих пьесах, которыми я поддерживал почтенную труппу Сакки, я следовал указанным выше принципам относительно прозы, стихов и сценариев, все сказанное мною по этому поводу должно служить предуведомлением моим любезным читателям не только для сказки о "Вороне", но и для большей части написанных мною театральных пьес. Я старался развлекать и занимать публику новым жанром сценических произведений, искусно сохраняя во всех своих вещах смиренный вид и ребяческое легкомыслие, чтобы победить свой капризный литературный вкус и широко развернуть свою дерзость, не останавливаясь перед требованиями литературной умеренности и сухой осторожности. Поэтому всякий, кто будет читать произведения этого нового жанра, откровенного, смелого и в меру несдержанного, имея перед глазами "Меропу" синьора маркиза Маффеи[68] (которая, кстати сказать, тоже не избегла хулы) или другие подобные произведения, может легко развернуть критику острую, хотя в данном случае и не вполне уместную.
Действующие лица
Миллон король Фраттомброзы
Дженнаро принц, его брат
Клариче принцесса, племянница короля
Леандро -
Тарталья — ) министры
Армилла принцесса Дамасская
Смеральдина ее камеристка
Норандо чародей
Труффальдино -
Бригелла — ) королевские ловчии
Панталоне адмирал
Две голубки вещуньи
Моряки и галерные
Гребцы
Воины
Слуги
Действие происходит в воображаемом городе Фраттомброзе и его окрестностях.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Берег, поросший деревьями. Вдали — бушующее море. Буря, гром и молния.
Явление I
Панталоне, суетясь в проходе между гребцами галеры, застигнутой штормом, свистит в свисток, кричит на гребцов, командует громким голосом, заглушаемым бурей. Ветер стихает, галера направляется к берегу.
Панталоне
(хлещет гребцов линьком, кричит)
Положи руля под ветер! Выбирай шкот, канальи! На себя, косолапый!
Гребцы
Земля! Земля!
Панталоне
Земля, земля, падаль вы этакая! Не будь меня на этой галере… (Свистит.) Отдать якорь, стервы!
Гребцы
Есть, адмирал!
Галера приближается к берегу. Ставят сходни.
Панталоне
Благодарить небеса, собаки! (Свистит три раза.)
На каждый свисток гребцы отвечают воем. Появляется принц Дженнаро в одежде восточного купца и сходит с Панталоне на берег.
Явление II
Те же и Дженнаро.
Дженнаро
Панталоне, я думал, что погибну в эту страшную бурю.
Панталоне
Как так? Или вы не знаете, откуда я родом?
Дженнаро
Знаю, из венецианской Джудекки[69]. Вы мне это говорили тысячу раз.
Панталоне
А там, где имеется джудеккинец, там судно в безопасности. Я это знаю по опыту. Две шхуны и одну баржу я разбил на пути из Маламокко в Дзару, обучаясь ремеслу. Сегодня у меня слегка тряслись поджилки, не отрицаю. Не за себя, конечно, и не потому, что положение было опасное (ведь мы как-никак привыкли к такого рода угощению!), а за вас. О господи, я же видел, как вы родились, я вас на руках носил сколько времени! Покойная жена моя Пандора кормила вас, а я с вами нянчился, вы у меня на коленях плясали. Мне все еще кажется, словно я вас целую этак легонечко, а вы мне ручонками рожу отталкиваете и говорите: "Да перестань, ты меня царапаешь своей бородой!" И потом от вашей семьи я получаю адмиральский харч, пользовался от нее тысячью благодеяний вот уже тридцать лет, еще при блаженной памяти нашем батюшке короле; наконец, сердце у меня джудеккинское, а этим все сказано.
Дженнаро
Это правда. Вы несчетное число раз доказывали мне вашу любовь ко мне и вашу отвагу в морском деле, а то, что вы сегодня, в такую страшную бурю, благополучно привели в гавань эту галеру, — достаточный подвиг, чтобы обессмертить адмирала. Как далеко отсюда до нашего королевства Фраттомброзы? Какой нам ждать погоды, Панталоне?
Панталоне
Эта гавань называется Спортелла. От города Фраттомброзы мы находимся в десяти милях. Погода улучшается, ветер заходит с запада. Часа через два, через три небо прояснится, а там часика через полтора самое большое мы будем во Фраттомброзе утешать бедного короля Миллона, вашего братца, у которого должно в ушах звенеть непрерывно, потому что вы то и дело его поминаете. Он, верно, смертельно беспокоится, что от вас нет ни вестей, ни гонцов. Да будут благословенны братья, которые так любят друг друга! Могу я теперь говорить, что вы — королевский брат?
Дженнаро
Да, теперь можете говорить. (Смотрит в сторону галеры, откуда сходят плачущие Армилла и Смеральдина в сопровождении слуг.) Ну вот и моя похищенная принцесса сходит с галеры, подавленная горем. Ступайте и велите разбить на этом берегу два шатра, чтобы можно было немного отдохнуть и оправиться после перенесенной бури. Немедленно пошлите сухим путем гонца к моему брату, королю Миллону, с известием о нашем прибытии.
Панталоне
Не упущу ни крошки времени. О, что за радость! Что за удовольствие! Ну и свадьбу же мы справим во Фраттомброзе! Вы скажете, я из ума выжил, что в семьдесят пять лет радуюсь свадьбе. Но стоит мне услышать про свадьбу, я так и вижу все эти обычные мальчишества, засахаренную репу, бритых крыс, ободранных котов и сам становлюсь сорванцом. (Проходя мимо принцессы и видя, что она плачет.) Эх, ягодка, ягодка, когда узнаешь, кто мы такие, перестанешь слезы лить, перестанешь. (Велит разбить шатер и уходит.)
Явление III
Дженнаро, Армилла в одеянии восточной принцессы; волосы и брови у нее должны быть возможно более черными. Смеральдина, одетая по-восточному. Обе женщины, плача, входят в сопровождении слуг. Слуги удаляются.
Дженнаро
Армилла, вы — в слезах, и эти слезыСуровый мне упрек. И все ж, Армилла,Вам нет причины горевать так тяжко,Как вы горюете.
Армилла
Пират жестокий!
(Плачет.)
Смеральдина
Бессовестный! Предатель!
(Плачет.)
Дженнаро
Да, жестокий,
Бессовестный, предатель.
Но, принцесса, Я вам скажу…
Смеральдина
Что ты ей скажешь, вор?
Дженнаро
Я ей скажу…
Смеральдина
Палач, что ты ей скажешь?Что можно заманить на свой корабльЦаревну, обещая показать ейКаменья, ленты, сукна, кружева,Невиданные в мире украшенья,Чтобы она могла купить их, выбравВсе, что ей нравится; разжечь пустоеДевичье любопытство, а потом,Пока невинная бедняжка смотритТвои товары, тут, ты скажешь, можноОтчалить, и поставить паруса,И выйти в море, от груди отцовскойНасильно отрывая дочерей?Царевен похищать? Вор, негодяй,Достойный перекладины с веревкой,Удара топором по шее…
Дженнаро
