– Итак, наш свидетель – мертвец, – сказал Ренли.
– Ты думаешь, он умер своей смертью, слепец несчастный? Серсея отравила его, боясь разоблачения. Лорд Джон собрал некоторые улики…
– …которые, без сомнения, погибли вместе с ним. Весьма плачевно.
Кейтилин вспоминала, стараясь сложить вместе кусочки головоломки.
– Моя сестра Лиза обвиняла королеву в убийстве своего мужа в письме, которое прислала мне в Винтерфелл. Но позже, в Орлином Гнезде, она возложила вину на брата королевы, Тириона.
– Если вы вступили в змеиное гнездо, разве важно, которая ужалит вас первой? – фыркнул Станнис.
– Все эти фразы насчет змей и кровосмешения очень занятны, но ничего не меняют. Возможно, у тебя и больше прав, Станнис, зато у меня армия больше. – Ренли сунул руку за пазуху. Станнис, увидев это, схватился за меч, но прежде чем он успел обнажить свой клинок, его брат достал… персик. – Не хочешь ли, братец? Это из Хайгардена. Ты никогда еще не пробовал таких сладких, уверяю тебя. – Ренли надкусил плод, и с его губ потек сок.
– Я здесь не затем, чтобы есть персики, – рявкнул Станнис.
– Милорды! – вмешалась Кейтилин. – Нам следует выработать условия нашего союза, а не дразнить друг друга.
– Отказываться от персика – вот чего не следует делать. – Ренли выбросил косточку. – Тебе ведь может больше не представиться случая. Жизнь коротка, Станнис. Как говорят Старки, зима близко. – Он вытер рот ладонью.
– Угроз я тоже выслушивать не желаю.
– Это не угроза, – отрезал Ренли. – Если уж я возьмусь угрожать, ты поймешь это сразу. По правде говоря, я никогда не любил тебя, Станнис, но ты все же моя кровь, и мне не хочется тебя убивать. Поэтому, если тебе нужен Штормовой Предел, бери его… как подарок от брата. Роберт когда-то отдал его мне, а я отдаю тебе.
– Он не твой, чтобы им распоряжаться. Он мой по праву.
Ренли, вздохнув, повернулся в седле.
– Ну что прикажешь делать с таким братом, Бриенна? Он отказывается от моего персика, отказывается от моего замка, он даже на свадьбу мою не явился…
– Мы оба знаем, что твоя свадьба – просто комедия. Год назад ты замышлял подложить эту девицу в постель к Роберту.
– Год назад я замышлял сделать ее королевой – но какая теперь разница? Роберт достался вепрю, а Маргери – мне. Тебе будет приятно услышать, что она была девственницей.
– В твоей постели она наверняка ею и умрет.
– Полагаю, что еще до конца года она родит мне сына. Кстати, сколько сыновей у тебя, Станнис? Ах да – ни одного. – Ренли улыбнулся с невинным видом. – Что до твоей дочери, то будь у меня такая жена, как у тебя, я бы тоже приставил к ней дурака.
– Довольно! – взревел Станнис. – Я не позволю тебе насмехаться надо мной, слышишь? Не позволю. – Он выхватил свой меч из ножен, и сталь в слабом солнечном свете вспыхнула неожиданно ярко, переливаясь красным, желтым и ослепительно белым. Воздух вокруг клинка замерцал, словно от зноя.
Лошадь Кейтилин заржала и попятилась, но Бриенна, въехав в пространство между братьями с собственным мечом в руке, крикнула Станнису:
– Убери меч!
«Серсея Ланнистер сейчас, наверно, смеется до колик», – устало подумала Кейтилин.
Станнис указал сверкающим мечом на своего брата.
– Я не лишен милосердия, – прогремел он, хотя все знали, что он лишен его напрочь, – и не хочу осквернять Светозарный братской кровью. Ради матери, родившей нас обоих, я даю тебе ночь на раздумье. Если до рассвета ты придешь ко мне со всеми своими знаменами, я оставлю тебе Штормовой Предел, твое старое место в совете и даже назначу тебя своим наследником, пока у меня не родится сын. В противном случае я тебя уничтожу.
– Станнис, – засмеялся Ренли, – меч у тебя очень красивый, спору нет, но мне думается, от его блеска у тебя повредилось зрение. Погляди через поле, братец. Видишь, сколько там знамен?
– Думаешь, эти тряпки сделают тебя королем?
– Королем меня сделают мечи Тирелла, топор Рована, палица Тарли, боевой молот Карона. Стрелы Тарта и копья Пенроза, Фоссовеи, Кью, Маллендоры, Эстермонты, Селми, Хайтауэры, Окхарты, Крейны, Касвеллы, Блэкбары, Морригоны, Бисбери, Шермеры, Дунны, Футли… даже дом Флорентов, братья и дядя твоей жены – вот кто сделает меня королем. За мной следует все рыцарство юга, и это еще самая меньшая часть моего войска. Следом идет моя пехота – это тысячи и тысячи пик. И ты собираешься меня уничтожить? Каким образом, скажи на милость? Уж не с помощью ли той жалкой кучки, которую я вижу под стенами замка? Если я скажу, что их тысяч шесть, я хвачу через край, – твоих тресковых лордов, луковых рыцарей и наемников. Половина из них перебегут ко мне еще до начала сражения. Мои разведчики доносят, что конницы у тебя меньше четырехсот человек – да и те вольные всадники в вареной коже, которым нипочем не устоять против рыцарей в броне и с копьями. Каким бы опытным воином ты себя ни мнил, Станнис, твое войско не выдержит первой же атаки моего авангарда.
– Там увидим, брат. – Станнис убрал меч в ножны, и всем показалось, что мир лишился части своего света. – Придет рассвет, и мы увидим.
– Надеюсь, брат, что твой новый бог милостив.
Станнис, не удостоив Ренли ответом, повернулся и поскакал прочь, но красная жрица задержалась еще на миг.
– Советую вам покаяться в своих грехах, лорд Ренли, – сказала она и последовала за Станнисом.
Кейтилин и лорд Ренли вернулись в лагерь, где его тысячи и ее горстка ждали их возвращения.
– Это было забавно, хотя большой пользы не принесло, – проронил Ренли. – Вот бы и мне такой меч! Впрочем, Лорас, несомненно, поднесет мне его в дар после битвы. Я сожалею, что до этого дошло.
– Уж очень весело выражаете вы свое сожаление, – сказала Кейтилин, чье огорчение было непритворным.
– В самом деле? Что ж, пусть так. Станнис, должен сознаться, не из тех братьев, которых любят. Как вы думаете, его сказка правдива? Если Джоффри – отродье Цареубийцы…
– …то законный наследник – ваш брат.
– Да – пока он жив. Дурацкий, впрочем, закон – вы не находите? Почему старший сын, а не тот, который лучше годится? Корона мне к лицу куда больше, чем Роберту, не говоря уж о Станнисе. Я чувствую в себе задатки великого короля – сильного, но великодушного, умного, справедливого, усердного, верного друзьям и беспощадного к врагам, однако способного прощать, терпеливого…
– И скромного? – подсказала Кейтилин.
– Нет короля без порока, миледи, – засмеялся Ренли.
Кейтилин чувствовала большую усталость. Все было напрасно. Братья Баратеоны потопят друг друга в крови, и ее сын останется с Ланнистерами один на один – а она бессильна это остановить. «Давно пора мне вернуться в Риверран и закрыть глаза отцу, – подумала она. – Это по крайней мере в моих силах. Пусть я плохая посланница, зато хорошая плакальщица, да помилуют меня боги».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
