что эти верят по принципу обладания. Разумеется, в реальности оба эти принципа перемешаны внутри каждого из нас. Поэтому речь может идти только о преобладании в нас того или иного из двух принципов веры.
Если выйти за пределы фроммовского вокабуляра, то можно сказать, что учение об этих двух принципах веры задолго до Фромма сформулировал А.Бергсон в книге «Два источника морали и религии». Бергсон говорит о двух типах религиозности – статическом и динамическом. В статической религии преобладает магизм, ритуал и доктрина. В динамической – только мистицизм и любовь, в которую этот мистицизм и выливается. Мистик чувствует, «что истина, – говорит Бергсон, – течет в него из своего источника как действующая сила. И он уже так же не может больше удержаться от ее распространения, как солнце – от излучения своего света. Только распространять ее он уже будет не просто речами. Ибо любовь, которая его поглощает, – это уже не просто любовь одного человека к Богу, это любовь Бога ко всем (курсив мой. – Г.Ч.) людям. Через Бога и посредством Бога он любит всё (!) человечество божественной любовью».
Именно такой тип мистики открывается нам в «Откровенных рассказах странника», в трудах о. Софрония (Сахарова) и проповедях митрополита Антония, в книге схимонаха Илариона «На горах Кавказа», а также – в практической деятельности огромного числа священников в России, среди которых хочется назвать известных автору не понаслышке архимандрита Тавриона, о. Владимира Смирнова и «солнечного» архимандрита Сергия (Савельева).
Однако религия как социальный феномен, религия, доступная среднему верующему, представляет собой, по мнению Бергсона, «осуществленную процессом научного охлаждения кристаллизацию того, что мистицизм, пылая, влил в душу человечества». Иными словами, религия как социальный феномен является обычно статическим вариантом мистического динамизма.
Институциональная религия всегда немного статична. В России сегодня эта статичность заметна значительно больше, чем в Европе или в Америке. Это объясняется только тем, что, как мы подчеркивали выше, основная масса верующих в современной России пришла к вере не более чем семь-восемь лет тому назад. На то, с какими опасностями будет связан в России отход от атеизма к вере, еще в тридцатые годы обращала внимание мать Мария (Скобцова). В докладе «Настоящее и будущее церкви», прочитанном на монашеском собрании в Париже в марте 1936 года, она поставила вопрос о том, что будет с церковью, когда власть в России дарует ей свободу.
В эту церковь, – говорила мать Мария, – «придут новые кадры людей, советской властью воспитанные… Что это значит?.. Сначала они, в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей, будут изучать различные точки зрения… а в какую то минуту, почувствовав наконец себя церковными людьми по-настоящему… они скажут: вот по этому вопросу существует несколько мнений – какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое-то истинно, то остальные подлежат истреблению как ложные».
Далее она сказала: «Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и хранителями ортодоксии». Тут надо заметить, что на самом деле сказанное матерью Марией относится не только к православию, но ко всем конфессиям и религиям на территории бывшего СССР. «Bellum omnium contra omnes», «война всех против всех» – вот что происходит в среде верующих в России сегодня, разумеется, не на уровне иерархии, где царит мир и развиты цивилизованные способы отношений друг с другом, но на уровне среднего активиста-верующего и на уровне многих около– или псевдоцерковных изданий. «Шаржируя, – продолжила мать Мария, – можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать на Соловки».
Именно с этой ситуацией Россия столкнулась сегодня. В деятельности так называемых православных братств и на принадлежащих им сайтах в интернете можно обнаружить такую агрессивность и нетерпимость, что будет от чего сойти с ума. «Было бы отчего прийти в полное отчаяние… если бы не верить в то, что подлинная Христова истина всегда связана со свободой».
В России сегодня мы переживаем медленное и чрезвычайно трудное, связанное с ошибками и падениями продвижение к этой свободе. И надо надеяться, что у нас есть будущее, которое будет отличаться толерантностью и добрыми доверительными отношениями между так не похожими друг на друга людьми, принадлежащими к разным конфессиям и религиям, к разным социальным слоям и народам, к разным языкам и культурам.
Публикуется по: Чистяков Г.П., свящ. Вера и толерантность // Толерантность: объединяем усилия. Материалы конференции. М., 2002. С. 68–79.
«О соединении всех»
Мне вспоминаются 1970-е годы, эпоха митрополита Никодима и кардинала Иоганна Виллебрандса, когда казалось, что не только враждебность, но и просто настороженность в отношениях между католиками и православными окончательно ушли в прошлое. В Москву прилетали кардиналы в красных сутанах и участвовали в богослужениях в Елоховском соборе. Папе Павлу VI с амвона провозглашались многия лета, а православные старушки брали благословение у католических иерархов и у простых латинских батюшек, как, например, у отца Жака Лёва, и всё это никому не казалось странным. Никто в России не собирался объединяться с католиками (а на Западе – с православными) в какую-то одну структуру, но в большинстве своем мы тогда прекрасно понимали, что времена религиозных войн прошли и прошли безвозвратно. Стало ясно тогда и то, что в главном мы, христиане разных исповеданий, едины, что разъединяют нас и противопоставляют друг другу только частности, но не суть нашей веры.
Все православные люди с радостью принимали подарки из Брюсселя, книги от Ирины Михайловны Посновой, тайно привозившиеся в СССР западными дипломатами: Библии, которые так и назывались «брюссельскими», два разных издания Нового Завета, акафистники, молитвословы, «Цветочки» святого Франциска и «Путь к спасению» Феофана Затворника, а также благоуханную книгу Сергея Большакова «На высотах духа», в которой рассказывается о делателях Иисусовой молитвы в монастырях и в миру. И никто не пугался оттого, что издательство «Жизнь с Богом» было католическим и существовало на деньги Ватикана.
«Мы приходим к мысли о необходимости интегрального христианства, включающего всю гамму духовных путей и переживаний», – писал именно в эти годы о. Александр Мень. «Причины раскола, – утверждал он, – лежат вне чисто духовной сферы». В сущности именно к такому выводу пришли тогда и Папа Павел VI вместе с Патриархом Афинагором. Это они (Папа и Патриарх вместе со своим Синодом) 7 декабря 1965 года торжественно заявили, что «твердо решили не упускать ни одной возможности к проявлению жестов, вдохновленных любовью,
