Ребенок, которого вынашивала королева, умер в ее утробе. То был мальчик, долгожданный наследник трона. Валор плакал навзрыд, не стыдясь слез. В тот день Валентина в первый и последний раз видела слезы отца. Они обнялись и долго плакали вместе. С этих пор отец и дочь стали друг для друга самыми дорогими и близкими людьми.
Выйдя из задумчивости, Валентина провела рукой по потертой спинке старого стула, на котором любил сидеть отец. Стул стоял у окна, выходящего во двор. Валентина видела, как к дворцу подъехал Лайрик со своими людьми. Она сожалела о том, что командующий в последнее время постоянно находился в разъездах. Ей не хватало его мудрых советов, но Валентина понимала, что Лайрику необходимо обеспечить безопасность западных границ и собрать воинов для защиты Веррила — так, на всякий случай.
Король Моргравии, как того требовал этикет, должен был приехать со свитой. А это означало, что на бриавельскую землю вступят по меньшей мере пятьсот моргравийских солдат. Валентина не хотела рисковать, и знала, что ей нужно быть готовой к любым неприятностям.
Королева поискала глазами Корелди и сразу же нашла его в толпе воинов, хотя и не видела раньше. Финч, наблюдательность которого всегда поражала Валентину, описал гренадинца очень подробно.
Подошедший к гостю слуга пригласил его пройти в покои королевы. Стоявший у двери стражник вежливо попросил Корелди передать ему свое оружие. Гренадинец беспрекословно подчинился и сначала снял ремень с ножнами, а потом достал из-под рубашки два кинжала. Глядя на Корелди, Валентина невольно улыбнулась.
Стражник хотел обыскать гренадинца, но тут вмешался Лайрик и приказал оставить гостя в покое. Она заметила, что между Лайриком и Корелди сложились дружеские отношения, и это ей понравилось. Она доверяла чутью командующего. Лайрик мог дать наемнику справедливую и беспристрастную оценку. Валентина понимала, что поначалу Лайрик и Крелл относились к Корелди с подозрением, но Финчу удалось убедить их в том, что гренадинец может быть полезен Бриавелю и никогда не предаст королеву.
Перекинувшись парой слов, Корелди и Лайрик засмеялись, а потом гость простился с командующим и последовал за пажом.
Вскоре Валентина услышала шаги в коридоре. Чувствуя сильное волнение, она нервно поправила прическу. В дверь постучали, и в комнату вошел канцлер.
— Ваше величество, Ромен Корелди прибыл во дворец, — доложил он.
— Спасибо, Крелл, проведите его ко мне.
Канцлер поклонился.
— Я распорядился подать вам напитки и закуски, — сказал он.
Королева, улыбнувшись, поблагодарила его. Канцлер обладал завидным опытом и интуицией.
Стоя у окна, Валентина ждала прихода гостя. Она сильно нервничала и даже порывалась придумать какой-нибудь повод, чтобы не принимать гренадинца сегодня. Собственное малодушие пугало ее. И в этот момент в комнату вошел Ромен Корелди. Их взгляды встретились. Королева и ее гость долго в упор смотрели друг на друга.
Валентина заметила, что глаза Корелди сияют от радости. Он смотрел на нее так, как смотрят на близкого человека в момент долгожданной встречи с ним. Это удивило королеву, ведь они даже не были знакомы.
Пауза затягивалась, и Валентина заставила себя улыбнуться. Видя, что она смущена, Корелди быстро пересек комнату и, подойдя к королеве, опустился перед ней на одно колено.
— Ваше величество, я прибыл, чтобы поступить на службу к вам, как и обещал, — промолвил он и поцеловал ей руку.
— Добро пожаловать, Ромен Корелди, я рада вашему приезду.
Гость встал, и Валентина заметила, что он выше нее ростом. Удивительно. Большинство мужчин смотрели на нее снизу верх. Чтобы взглянуть в серые глаза Корелди, ей пришлось слегка откинуть назад голову.
Странные, незнакомые чувства захлестнули вдруг Валентину. Странные, незнакомые и сильные настолько, что она едва не потеряла самообладание. Королева отдавала себе отчет в том, что причина ее смятения стоявший перед ней человек. Впервые в жизни она испытала столь сильное влечение к мужчине.
Все ее увлечения можно было перечесть по пальцам. В десять лет она без памяти влюбилась в симпатичного мальчика, помощника конюха. В отрочестве Валентину поцеловал один из придворных, но девочка оттолкнула его. В двенадцать лет она воспылала нежными чувствами к одному из своих наставников, у нее захватывало дух от его улыбки и красивого голоса. Но с тех пор никому не удавалось пленить ее сердце.
Чувства, внезапно нахлынувшие теперь, вызвали у нее сильное беспокойство. Всем известно, что любовь делает женщину слабой и уязвимой. А королеве, правившей большой страной, следует быть жесткой и сильной.
— Благодарю вас за то, что вы вернулись, — взяв себя в руки, промолвила она.
Смуглое лицо гренадинца просияло, на губах заиграла улыбка, а вокруг искрящихся весельем глаз собрались мелкие морщинки, делавшие его еще привлекательней.
— Я не мог поступить иначе, — промолвил он.
Я сейчас утону в этих глазах, подумала Валентина, но ее спас стук в дверь. На пороге появился слуга с подносом, на котором стояли закуски и напитки.
— Вам нужно подкрепиться с дороги, — сказала королева.
— Простите меня за небрежный вид, ваше величество. Мы провели несколько дней в пути и только что прибыли во дворец. Я еще не успел переодеться и привести себя в порядок.
— Пустяки! — сказала Валентина и, кивнув слуге, жестом приказала удалиться. — Кстати, сегодня утром я тоже каталась верхом по предместьям замка.
Этими словами она хотела ободрить Корелди, дать понять, что ей нравится его небрежный вид, пыль на сапогах, запах конского пота, небритый подбородок и слегка растрепанные, падающие на плечи волосы. Все в этом человеке казалось ей привлекательным. За несколько минут общения он сумел покорить ее сердце.
Глядя на смущенную Валентину, Уил благодарил судьбу за то, что она наделила его обликом Ромена, отличавшегося хладнокровием и невозмутимостью. Если бы не самоуверенные манеры гренадинца, Уил вел бы себя сейчас как растерянный юнец. Теперь он понимал, что женщин интриговала непредсказуемость Ромена. Он обладал неотразимым обаянием, перед которым не могла устоять ни одна красотка.
Душа его плясала от радости. Он был счастлив находиться наедине с любимой. Оба чувствовали себя неловко. Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди. К горлу подкатывал комок, и ему было трудно дышать. Точно такие же ощущения он испытывал в момент их первой встречи. Ему хотелось признаться ей в своих чувствах, сказать, что он скучал по ней, что любит ее больше жизни, но он молчал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
