с полдюжины ящиков из сверкающего металла. Каждый ящик имел особую форму и находился во впадине или в гнезде, вырезанном в темной поверхности стола соответственно его форме. Внешняя поверхность ящиков явно подвергалась механической обработке – они были продуктом куда более сложной технологии, чем умение кузнеца, производящего мечи. Ящики соединялись между собой паутиной серых и черных гладких труб и кабелей.
При более внимательном рассмотрении становилось ясно, что деревянный стол, на котором покоились ящики, – это вовсе не стол, а нечто вроде носилок или портшеза, не подходивших для человеческого тела. С противоположных концов носилок виднелось по паре крепких ручек, украшенных резьбой: приспособление вполне могли бы перенести шесть – восемь человек. Ручки лоснились от долгого употребления, но носилки, как и вся комната, блистали безукоризненной чистотой.
Бледный камень пола слабо поблескивал в тусклом свете. Только низкий каменный алтарь в центре комнаты был темным от времени и неистребимых отметин – следов ржавчины от вделанных в камень железных колец, к которым иногда привязывали жертву, и схожих по цвету пятен засохшей крови там, куда клали ее внутренние органы. Перед носилками стояла ваза, наполненная, словно фруктами, черепами младенцев. В маленьких головах, словно в вазах, стояли жертвенные цветы; почти все они увяли.
Войдя в комнату, Андреас опустился на колени, потом простерся ниц на полу, протянув руки к алтарю и к расположенным за ним носилкам с их металлической ношей.
– Поднимись, Андреас, – размеренно произнес нечеловеческий голос. Он исходил от металлических ящиков, возле которых стояла небольшая деревянная рамка с натянутой на нее барабанной кожей. В центре перепонки поблескивал металл. Исходивший от перепонки голос редко бывал громким, хотя подобное же устройство, установленное в зале Торуна, позволяло ему реветь и хохотать. Тихий голос Смерти напоминал Андреасу скорее рокот барабана, чем что-либо другое, слышанное им, – хотя и на барабан это было не очень-то похоже.
Андреас встал, обошел алтарь и приблизился к носилкам, отвесив еще один глубокий поклон металлическим ящикам, – на этот раз, правда, жрец ограничился тем, что опустился на одно колено.
– О Смерть, – негромко и почтительно произнес Андреас, – это действительно космический корабль. Его пилот выбрал для посадки скалу, мудро указанную тобой. Я вскоре подготовлю Мьёльнира, чтобы он смог выполнить свою задачу, и отберу солдат, которые пойдут с ним. Прочие твои приказы я выполнил в точности.
– Сколько пришельцев прибыло на этом корабле? – спросил рокочущий голос.
– Я видел шестерых, и похоже, что на борту не осталось никого. Велика твоя мудрость, о Смерть! Твое прорицание о том, что эти люди клюнут на приманку и прилетят с неба, желая посмотреть на наш турнир, оказалось совершенно верным. Велика и удивительна…
– Звучали ли упоминания о человеке, зложиле, именуемом Иоганн Карлсен?
– Нет, Смерть.
Андреас был слегка сбит с толку. Было ясно, что человек по имени Карлсен, по всей видимости, давным-давно умер. Но мудрость божества Смерти превосходила человеческое разумение; Андреас уже давно убедился в этом. Он благоговейно ожидал следующего вопроса.
После короткого молчания действительно последовал вопрос:
– Эти люди – тайные охотники? Считаются ли они браконьерами по их собственным законам?
– Да, Смерть, как сказал их предводитель, они прилетели, чтобы поохотиться. Никто в правительстве внешнего мира не должен знать, что они здесь.
Подстегиваемый дальнейшими вопросами, Андреас продолжил говорить. Он подробнейшим образом изложил все, что сумел узнать о гостях и их космическом судне.
Жрец был совершенно уверен, что корабль гостей не очень велик и вполне поместится в котлован за Храмом.
Глава 6
На следующий день после приземления «Ориона» Лерос перевел шестнадцать оставшихся в живых участников турнира в новый лагерь, расположенный еще выше. Когда повседневные дела были закончены, жрец зачитал расписание третьего тура:
Брам Безбородый из Консиглора – Чарльз Честный
Кол Ренба – Фарлей из Эйкоска
Джайлз Вероломный – Хэл Копперсмит
Джад Исаксон – Ле-Но из Горной Страны
Местлес из Ветреной Долины – Омир Келсумба
Полидор Хитроумный – Рахим Сосиас
Рудольф Тэдбери – Томас Хватала
Ванн Кочевник – Вулл Нарваэс
Жрец Внутреннего круга, который за день до того спустился из города, сообщил Леросу и воинам-участникам, что завтра сюда может прибыть группа пришельцев из-за грани мира. Турнир следует проводить как обычно, а по отношению к гостям вести себя со всей возможной учтивостью. Если в их поведении что-нибудь покажется странным, на это не следует обращать внимания. Возможно, среди чужаков даже будут женщины; это тоже надо оставить без внимания. Леросу также велели почаще устраивать перерывы между боями для молитв и церемоний.
Воины мало интересовались тем, что не имело непосредственного отношения к их выживанию во время турнира. Гости с проводником прибыли, когда Лерос дошел до середины списка, и прерываться ради них он не стал. Пришельцев было четверо, в том числе две женщины, но, как отметил с некоторым облегчением Лерос, они явились в скромных одеждах. Ему доводилось слышать о нравах внешнего мира. Жрецу не нравилось присутствие подобных зрителей – но, возможно, у Торуна были для этого неизвестные ему и притом богоугодные причины. В любом случае приказ есть приказ. Бывало и хуже.
В этот день арена для боев располагалась на вершине пологого склона, там, где лес был редким. С нее был отлично виден корабль пришельцев: он стоял в нескольких сотнях метров выше, на скале с плоской верхушкой. В массивном шаре из сверкающего металла, что переносил народ внешнего мира от звезды до звезды, имелся открытый дверной проем, прочая же поверхность была совершенно гладкой. Временами можно было наблюдать еще двух пришельцев – крохотные фигурки, сидевшие или стоявшие на небольшом пятачке перед кораблем.
Афина стояла у края арены рядом с Шёнбергом и слегка нервничала, ожидая начала схватки. Наклонившись к Шёнбергу, она шепотом спросила:
– А вы точно уверены, что здесь действительно будут происходить бои?
– Во всяком случае, именно так сказал наш проводник. Полагаю, он знает, что тут делается, – негромко ответил Шёнберг, не глядя на Афину. Он с большим интересом наблюдал за приготовлениями.
– Но если он говорит правду, получается, что каждый из этих людей уже провел за время турнира по два поединка. А вы только гляньте: по ним этого совсем не скажешь.
– Я вижу несколько повязок, – шепотом откликнулся Шёнберг. – Но в твоих словах есть смысл. – Шёнберг ненадолго умолк, обдумывая вопрос. – Возможно, дело вот в чем: похоже, здесь не принято вести бои, сидя на спине у животного. Следовательно, людям приходится передвигаться исключительно за счет собственной
