— Да, сэр! — Доктор Нокт подхватил под руку младшего констебля и помог ему подняться. Проводил его к креслам, усадил.
— Я… я в порядке, — дрожащим голосом ответил Перкинс. — Пара пилюль «Согревина», и я буду, как… как новенький.
— Ну, боюсь, парой пилюль дело не ограничится, — хмуро заметил доктор Нокт и помог констеблю снять ремень, мундир и шлем. — Тут где-то были пледы. Что у нас с огнем?
— Миссис Поуп! — снова прикрикнул мистер Доддж, и консьержка показала свою лысую голову из окошка.
Она выбралась из своей комнатки и нетвердой походкой направилась к каминам. От консьержки на весь первый этаж разило джином. Кажется, с того момента, как дверь закрыли, до этого самого мига, она пыталась унять страх при помощи припрятанной в столе бутылочки. Судя по мурлычущей и болтающейся в ее руке кошке, которую она держала за лапку, как плюшевую куклу, кошка также немного подлечила нервы джином.
— Зря мы решили открыть дверь, — проворчал мистер Доддж, глядя, как консьержка борется со спичками. — И зачем мы только решили ее открыть?
— Помилуйте, но я ведь стучал, — ответил кто-то.
Присутствующие мгновенно обернулись к говорившему. Повисла тишина. Только сейчас все заметили, что у парадного входа гулко работает тепло-решетка и на ней топчется невысокий старик в черном пальто с оторочкой из вороньих перьев и в больших лётных очках.
Никто не заметил, как он появился. Вероятно, старика принес один из снежных вихрей, но все были так заняты дверью, что попросту не разглядели его.
— А вы еще кто такой? — удивился старший констебль.
— Мистер Хэмм? — пораженно проговорила миссис Чаттни. — Но как вы…
— Как вы выжили в буре, сэр? — пророкотал мистер Доддж. — Объяснитесь!
— Я просто подошел к дому и постучал, — простодушно ответил мистер Хэмм. — Да там всего лишь легкая метелица, куда ей до настоящей бури. Вот вспомнить те бури, что были во время войны, так…
— Мы не будем вспоминать те бури, — перебил его старший констебль. — Как так вышло, что вы оказались вне дома? И я еще раз повторяю свой вопрос: как вы выжили в буре?
— Мистер Доддж, — заговорила миссис Чаттни, — это мистер Хэмм, он живет в своем старом дирижабле во дворе. Вероятно, он там и был, когда началась буря.
— Все так, все так, — подтвердил старый штурман. — Вот только вы забыли упомянуть, что мой дирижабль называется «Дженни».
— Никому нет дела до того, как он там называется! — рявкнул старший констебль. — Буря! — напомнил он. — И вы в ней!
— Мистер Хэмм, — взволнованно проговорила миссис Чаттни, — расскажите все. Что случилось, когда началась буря?
— Да ничего особенного, — проворчал мистер Хэмм. — Только печушка моя забилась совсем. Ну, труба, пришлось ее чистить. Мне ведь нужно было согреть джина для моего друга, и я…
— Для вашего друга?! — воскликнула миссис Чаттни. — Вы говорите о капитане Боргане?
— Ну да, — подтвердил старик. — Немного у меня, знаете ли, друзей.
— Господин Борган да-авно… ик… в путешествии! — вставила миссис Поуп нетрезвым голосом. Она на коленях поползла ко второму камину — первый уже ярко пылал. — Это все знают! Старый дурень снова… ик… напился и… ик… снова обезумел!
— Нет, он не в путешествии, — покачала головой миссис Чаттни. — Мистер Хэмм, расскажите, что было, когда пришел ваш друг.
— Да что было… — проронил старик, кутаясь в пальто. — Он пришел недавно, всего минут десять назад или около того. Не успел я его расспросить ни о чем, как тут же нас подбили…
— Что вы такое несете? — Мистер Доддж подбоченился и сложил руки на груди — этот странный старик ему не нравился. Он был очень подозрительным. Старший констебль не доверял людям, которые плетут небылицы и мелят чепуху.
— В смысле, перебили, — исправился мистер Хэмм. — Очень невежливые господа, надо сказать. Вот в наше время таких невоспитанных не было. Даже те, из пехоты, были благороднее и утонченнее этих, нынешних…
— Давайте без покрытых ржавчиной историй! — теряя терпение, прорычал мистер Доддж. — Что там стряслось, вы внятно можете рассказать, или нет?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Старик испуганно поглядел на констебля и сказал:
— Я видел огромный трамвай, который подошел прямо к нашему двору. Его иллюминаторы ярко светились, а от шагов механических ног сотрясалась земля. А еще от него шел нестерпимый жар, как из кузни.
— Вы бредите, Хэмм или как вас там! — заявил мистер Доддж. — Ходячий трамвай? Да еще и в бурю?
— Нет, он там был! Я своими глазами видел! Они прибыли на нем.
— Кто «они»? — спросила миссис Чаттни.
— Люди, одетые в черное, — испуганно ответил старый штурман. — Они были похожи на полицейских, но не были полицейскими. И солдатами тоже не были…
— Вы говорите, кем они не были, но не говорите, кем же они были! — воскликнул мистер Доддж. — Вы нарочно намереваетесь нас запутать?
— Нет, сэр, я просто не знаю. А они не представились. Но они были в длинных шинелях, глаза прятали за защитными очками, а лица замотали шарфами. Выглядели жутко.
— И что им было нужно?
— Им был нужен капитан Борган. Как только они постучали в дверь «Дженни», он сразу понял, что это пришли за ним. Он сказал, что настало время прощаться.
От этих слов констебль Перкинс попытался было вскочить на ноги. Но доктор ему не позволил и удержал в кресле.
— Прощаться?! — спросил Перкинс встревоженно.
— Он сказал, — с грустью ответил старый штурман, — что ничего не сможет сделать. Что это была идеальная ловушка. Потому что он — заперт внутри железной комнаты и не может превратиться в снег.
— Что за бред? — презрительно усмехнулся мистер Доддж.
— И что он сделал? — проигнорировала миссис Чаттни.
— Сказал держаться рядом, чтобы меня не сдуло, и отпер дверь. И тогда они вошли. Трое. Но снаружи ждало больше. Главный — человек в цилиндре и с тростью-псом — сказал, что капитану Боргану не стоит выкидывать фокусы. Что он должен пойти с ними.
— И что он сделал?
— Он пошел с ними. Он всегда был отчаянным храбрецом…
— Этого не может быть! — воскликнул Перкинс.
— Да это все смахивает на бред! — поддержал мистер Доддж.
— Что было потом? — спросила миссис Чаттни.
— Главарь этих людей, тот с тростью-псом, отдал мне свое пальто и сказал, чтобы я шел в дом и сообщил мадам Кларе, что капитан Борган больше не может быть здесь домовладельцем.
— Он отдал вам свое пальто?
— Да. Вот это. Сказал, что оно ему больше не нужно, а мне пригодится, чтобы дойти до дома.
— И вы просто надели и пошли?
— Ну да.
— Это что же значит? — спросил мистер Поуп. — Что теперь у нас новый домовладелец? В смысле, домовладелица? Мадам Клара?
— Я не верю… — прошептала пораженная консьержка. — Просто не верю…
— Полагаю, стоит сообщить мадам Кларе, — неуверенно произнес мистер Поуп. — Как-никак, она его родственница и должна обо всем узнать.
— Первая ваша здравая мысль за сегодня, Поуп, — сказал старший констебль Доддж. — Отправляйтесь за ней немедленно.
Лифтер отворил решетку, вошел в кабинку и вскоре отправился на седьмой этаж…
Мадам Клара появилась внизу не более пяти минут спустя. Она была одета в свое привычное черное платье. Шляпки не было — няня собрала волосы назад и приподняла их, закрепив серебряной брошью. Без своей коляски она выглядела весьма необычно и как-то одиноко.
Судя по всему, лифтер частично рассказал ей о произошедшем, поскольку мадам была бела от гнева и растерянности. Под удивленными взглядами присутствующих она прямиком направилась к мистеру Хэмму, без лишних слов схватила его за ворот пальто и сунула нос в перья. После чего резко отстранилась.
— Это он вам его дал? Портной?
— Я… я не знаю никаких портных, мадам, — сбивчиво ответил старик, столь же недоуменный, как и все.
— Зачем он вам его дал? — неумолимо спросила мадам Клара. Под ее взглядом, старый штурман снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который делал из ламповых абажуров дирижабли и отправлял их в полет.
