«…78 апреля 1921 года его назначают начальником артиллерии крепости…» – странное отношение у автора этой работы к Г.Э. Лангемаку, что ни назначение, то либо комендант, либо начальник. Такое впечатление, что других должностей у нее для Г.Э. Лангемака не существует. Непонятно, зачем приподнимать его еще выше, чем он есть. И так многим не дотянуться никогда. На самом деле в январе 1922 г. Георгия Эриховича назначили помощником начальника артиллерии Кронкрепости, а это и так была очень большая должность, т. к. первое время, когда он поступил в Артиллерийскую академию РККА, носил нарукавные клапаны со знаками различия, равными командиру бригады и ему соответствующих (один ромб).
«…в 1929 году сильно влюбился в Елену Камневу, ставшую впоследствии его женой…» – читатель ответь мне на один вопрос: как можно влюбиться в человека, который станет впоследствии женой влюбившегося в 1929 г., если на тот момент Г.Э. Лангемак имел следующее:
1. Он познакомился с Еленой Петерс (с 1916 г. – Камневой) в 1910 г., когда ее брат Алексей, учившийся с Георгием в одном классе, пригласил его к себе в гости.
2. Они венчались в церкви в 1921 г., за что Г.Э. Лангемака потом отчислили из партии.
3. Он имел от Елены двух дочерей Анну – 1923 г. и Майю – 1925 г. рождения.
Надеюсь, что вся абсурдность данного факта теперь понятна.
«…в 1924–1928 годах учился в Военно-технической академии имени Дзержинского…» — если быть до конца точным, то в 1923–1925 гг. он был слушателем Артиллерийской академии РККА, а в 1925–1928 гг. – Военно-технической академии РККА имени Ф.Э. Дзержинского.
«…своего педагога, профессора Н.И. Тамма…» — дело в том, что этот человек в ВТА РККА не преподавал. По крайней мере в тот период, когда там учился Г.Э. Лангемак, т. к. это имя не проходит ни по одному из приказов по Академии, подписанных ее начальниками за указанный выше период.
«…до окончании Академии назначен начальником артиллерии Черноморского флота…» — опять та же болезнь, что и раньше: если назначен, то непременно начальником. Нет, первоначально, после окончания ВТА РККА, его назначили на должность помощника начальника артиллерии Черноморского флота, но по его просьбе с одной стороны и встречной просьбе начальника ГДЛ Н.И. Тихомирова предыдущее назначение было отменено и заменено распределением в ГДЛ. Так что на Черном море он не пробыл в этой должности ни дня, т. к. болел в Ленинграде, те два месяца, пока шло переоформление его распределения.
«…занимая должность начальника артиллерии Черноморского флота, всерьез заинтересовался ракетами…» — про должность написано выше. Что же касается времени начала его интереса к ракетной технике, то оно относится к периоду учебы в ВТА, т. к. в этот период он вместе с другими слушателями в баллистической лаборатории Академии выполнял заказы начальника ГДЛ Н.И. Тихомирова.
«…с 1933 года заместитель начальника РНИИ…» – в 1933 г. с организацией РНИИ, его назначают начальником временно сформированного Ленинградского отделения РНИИ, которое в январе 1934 г. переезжает в Москву и уже после переезда, Г.Э. Лангемак становится главным инженером РНИИ.
Очень часто при упоминании авторов «катюши» забывают имя первого директора РНИИ И.Т. Клеймёнова.
«…в 1934 году присвоили звание военинженера 1 ранга…» — как в 1934 г. можно присвоить персональное воинское звание, введенное Постановлением СНК в сентябре 1935 г.? Кроме того, переаттестация шла не один день, и приказ о присвоении указанного звания был подписан только 31 мая 1936 г.
Что касается следователей, которые вели дела И.Т. Клеймёнова и Г.Э. Лангемака. Следователем И.Т. Клеймёнова был С.М. Луховицкий, а дело Г.Э. Лангемака вел М.Н. Шестаков, а помогал ему Харитоненков, которые в 1938–1939 гг. вместе в Быковым, Пилюгиным и Палеевым вели дела будущих академиков В.П. Глушко и С.П. Королёва.
Датой смерти Г.Э. Лангемака является 11 января 1938 г. Расстрелял его комендант НКВД капитан государственной безопасности Блохин.
«…в 1995 году его реабилитировали…» – он был реабилитирован 19 ноября 1955 г. согласно Определению Верховного Суда СССР Военная коллегия Верховного Суда СССР (председатель – полковник юстиции Лебедков, члены: подполковники юстиции Романов и Шалагинов) на своем заседании определила, что приговор от 11 января 1938 г. в отношении Г.Э. Лангемака по вновь открывшимся обстоятельствам отменить, а дело по его обвинению на основании п. 5 ст. 4 УПК РСФСР прекратить за отсутствием состава преступления.
«…и только через 60 лет стали известны имена авторов «катюши»…» – на самом деле первые публикации в прессе о нем, как об основном авторе этого оружия, появились в 1962–1965 гг. Это были статьи М.Новикова «Рождение ракетного оружия», «Рождение ракетоносцев» и «Как создавалась «катюша», опубликованные в газетах «Комсомольская правда», «Красная Звезда» и «Советский патриот» за 19 ноября 1964 г., 13 октября 1962 г. и 17 ноября 1965 г. соответственно. Другое дело, что в этих статьях тоже была сказана не вся правда. Но эти статьи были первыми, и тем они интересны, хотя тоже полны ошибок.
«…в 1955 году обнаружено место захоронения…» – на самом деле место захоронения было обнаружено в 1991 г. Мне же удалось его разыскать в 1995 г. в архиве М.Б. Миндлина.
Кроме того, под видом монографий и книг перечисляются названия патентов и патентных заявок, при этом в некоторых списках пропускают одну из самых известных и редких книг, написанных им в соавторстве с В.П. Глушко, «Ракеты, их устройство и применение».
Что же касается невиновности А.Г. Костикова в разгроме РНИИ, которая навязывается киевскими горе-специалистами, то пусть они предъявят документы, подтверждающие их фантазии, а не кричат о непорочности этого негодяя и стукача, выдавшего себя с головой во время расследования его злоупотреблений в 1944 г. и признавшегося в развязывании репрессий и неучастии в разработке «катюши», а лишь присвоении себе чужого труда. Но это отдельная тема для разговора. Для начала мною были переданы в Краеведческий музей г. Кировограда копии характеристики (из материалов комиссии, результатами работы которой размахивают киевские горе-специалисты), где написано, что он их посадил; доноса, на основании которого были арестованы И.Т. Клеймёнов, Г.Э. Лангемак и В.П. Глушко, а также письма Костикова о том, как хорошо стало работать в Институте после ареста врагов народа. Думаю, что этих доказательств вины Костикова достаточно, чтобы не считать его никем, кроме виновника разгрома РНИИ.
Я прошелся по основным ошибкам, в том или ином виде встречающихся практически во всех публикациях о Г.Э. Лангемаке. И что же мы видим в результате? Попытки заняться исследованием жизни и деятельности Г.Э. Лангемака превратились из «Лангемакианы» (по типу «Ленинианы», т. е. планомерному и скрупулезному изучению жизни и деятельности государственного деятеля) в «Лангемакиаду» (по типу спартакиады, т. е. в спортивное состязание), смыслом которой стало скорее урвать и пропихнуть в печать, а правда это или нет – авторов это не интересует, главное, скорее напечататься, а потом трясти этим перечнем публикаций на каждом углу и кичиться: «Смотрите, сколько у меня публикаций о Лангемаке! Целых сто! Я первый специалист в стране!..» Но многие авторы забывают, что иногда (если не всегда) одна публикация, основанная на документах, стоит тысячи, не основанных ни на чем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
