принимающих. Пришлось в дело вмешаться какому-то полковнику из штаба округа.
— Товарищи офицеры, хватит кочевряжиться! Границу они уже пересекли, возврату обратно этот контингент не подлежит, и самолёты завтра улетят в Германию пустыми. Берите по-хорошему, ведь план по строительству вам выполнять все равно придётся, а будет ли военкоматами осуществлен осенний призыв в полном объёме — кто знает! Какими силами будете возводить объекты?
С грехом пополам Громобоеву в течение часа удалось избавиться от всей кавказской гоп-компании, получить расписки о передаче, и уйти отдыхать.
Сопровождающих офицеров поселили в гостинице вместе с лётчиками, и командиры после ужина принялись расслабляться — они честно заслужили отдых.
— Много не пейте, — велел им подполковник, командир воздушного корабля. — Завтра вылет, примерно часов в десять утра. Нажрётесь и чего доброго облюёте мне весь грузовой отсек! Учтите, высажу на лету и без парашютов!
— Шеф, не журись, всё будет тип-топ! — заверил командира воздушного корабля майор-артиллерист по фамилии Топорков, поднимая стакан разведённого спирта. — Присоединяйся!
Лётчики не стали кочевряжиться и сели за стол.
— Вздрогнули! — произнес один из пилотов. — За успешное окончание задания и скорейшее возвращение обратно!
— Эх, скорее бы! А то каждый день минус тридцать марок! Командировка эта, будь она не ладна, ведь не оплачивается, — согласился с ним майор-связист.
Выпили, повторили, потом третий тост, затем за содружество родов войск и… понеслась душа в рай…
Утро принесло головную боль похмелья после спирта и дрянной водки и ещё большую головную боль иного порядка. Лёжа включили ящик послушать новости, а оказалось, что каналы телевидения наполнены симфонической музыкой, оркестры сменяли один другого, помимо них о сцену бились в конвульсиях «маленькие лебеди», и более ничего путного и информационного. Такая телевизионная сетка бывала и прежде, во время череды кончин нескольких последних престарелых Генсеков.
«Неужто и этот Генсек дал дуба? Навряд ли, ведь этот Генсек-Президент ещё довольно молод!» — подумал Эдуард.
Но вскоре стала понятна причина музыкальной интервенции на телеканалы. Появилась заставка с дикторами, которые объявили о важном информационном сообщении, и уже следующая картинка показывала конференц-зал, длинный стол с нервными мужчинами. Узнаваемые все лица: министр обороны, МВД, председатель КГБ. Один из них с трясущимися и мокрыми губами и дёргающимися руками начал вещать бред по бумажке.
«Ага, да это же вице-президент Янаев, который недавно рекламировал себя настоящим мужиком, на способности которого жена совсем не жалуется» — опознал Громобоев в нервном говоруне и губошлепе, второго человека в стране.
Новый лидер страны дал название новому порядку: ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению)! Вот теперь всё встало на свои места, и стала понятной причина оркестров и балетов. Выходит, что в Москве начался военный переворот!
— Ша, хлопцы! Я сломался, о чём уже доложил командованию, — заявил командир транспортного авиалайнера. — Бортач, разбирай любой движок! А не то нас наверняка заставят десантников в столицу возить для разгона демонстраций. А я не хочу в этом участвовать! Будем отдыхать, пока в стране обстановка не нормализуется и всё не успокоится.
— А как же мы? — опешил Эдик. — Нам надо обратно в Германию. И желательно поскорее…
— Ваши проблемы, теперь каждый за себя, — буркнул подполковник. — Можете с нами загорать, а можете лететь гражданским бортом до Москвы, ни кто вас не держит. Владивосток рядом, час езды…
Глава 9. ГКЧП
Глава, в которой капитан Громобоев добровольно попадает в очередную передрягу.
Как сухопутные офицеры ни попытались уговорить лётчика попытаться поскорее улететь в Германию — комэск был непреклонен:
— Никаких вылетов! И вообще, у меня праздник — день рождения тёщи.
Пилоты сели за стол и принялись за употребление «шила».
«Куда в них лезет столько спирта?» — удивлялся Эдик.
Кто-то из сопровождающих присоединился к ним и ударился во все тяжкие — запили горькую, кто-то, пользуясь временной свободой, рванул по бабам.
Громобоев и его новый приятель и собрат по приключениям и путешествию майор Топорков, решили попытать счастья и добраться для начала на перекладных в Москву.
Перед тем как покинуть самую далёкую окраину Советского Союза офицеры решили прикупить рыбки. А как иначе — побывать на Дальнем Востоке и вернуться с пустыми руками? Они заскочили по пути в ближайший гастроном и уговорили продать им за двойную цену по паре «хвостов» красной рыбы. Продавщица вынесла через чёрный ход пакет, пересчитала деньги и всучила товар, нахваливая горбушу.
— Вы ж, поди, в России такой рыбки отродясь не ели? Нежная, свежая, во рту тает! Мой муж сам и ловил и солил. Кушайте, товарищи офицеры на здоровье…
Громобоев действительно свежую солёную горбушу ел в последний раз по случаю, у друзей на Новый год, но то было лет десять тому назад.
Товарищи разделили поровну добычу, рассовали по портфелям и помчались в аэропорт. Пока тряслись в скрипучем и жарком «ЛАЗе» слушали во все уши разговоры пассажиров. В основном были слухи и никакой достоверной информации.
— Ельцина чекисты заарестовали и расстреляли! — уверяла одна старушка. — Пострадал горемышный за народ.
— Так ему и надо, нечего мутить воду, — буркнула в ответ толстуха.
— Дура, ты Марья! — огрызнулась бабка. — Дурой всю жизнь была, дурой и помрёшь!
— Да нет же! Ельцин жив и на свободе, он в Белом доме делами заправляет! — заверяла бабку молодая женщина, — Я по «вражескому» голосу слышала, он с заявлением выступал.
— А кого же тогда расстреляли? — не унималась бабка. — Я точно слышала, что кого-то утром расстреляли! Уверяю вас, в Расее неожиданная смена властей не может быть без расстрелов…
— Это Горбачёва грохнули на даче в Крыму, в Херосе! — авторитетно заявил со злостью в голосе, дышащий перегаром мужик, довольно помятого вида. — Нечего народ мутить, так ему и надо! Затеял свою дурацкую Перестройку, страну пытался Рейгану по дешевке продать.
— А вы бы продали её дороже? — усмехнулся молодой парень в очках. — Что тут продавать? Кому она нужна, корми потом вас дармоедов и пьяниц…
— Врёшь, мужик, не зная толком ничего! Такие пропитые демагоги балаболят на каждом шагу. Горбачёв жил не в Херосе, а в Форосе. И не расстреляли, а только арестовали, — не унималась молодуха. — Янаев сегодня заявил, что он просто временно отстранён от власти. До суда. Какой вы злой, всё бы вам расстреливать!
— Обязательно! По спискам! Уверен, списки органы госбезопасности уже составили. Тех кто воду мутил: журналистов, юристов, артистов, политиканов, демократов…
— О Сталине мечтаете? Не боитесь, что самого за пьянки и прогулы на десять лет без права переписки? — поддел мужика парень.
— Иосиф Виссарионович быстренько порядок бы навёл и разобрался с внутренними и внешними врагами. При
