пытался подраться с любым, кто подходил к нему. Предполагал, что к утру вся столица будет знать об этом инциденте. И ему было плевать.
Его практически вышвырнули за ворота, когда появился лорд Эрнандес. Даже не посмотрев на него, старик приказал подать лошадей. Магнус без возражений забрался на свою, но удивился, когда лорд Эрнандес оказался в седле другого коня – он приехал сюда на экипаже, ведь старая рана не позволяла долго ездить верхом.
Весь путь они молчали. Магнус думал о том, что всегда был глупым и идеализировал то, что этого не заслуживало. Верил, что рыцарство – это жизнь по законам чести и справедливости, что семья – это кровь, защищающая друг друга, что деньги не стоят того, чтобы так остервенело за них бороться.
Магнус жил в доме лорда Эрнандеса, почти пустом, не считая десятка слуг, и по возвращении был отправлен в свою комнату, как ребенок. Но юноша не возражал. Старый лорд не любил решать проблемы ночью и потому всегда, если ситуация не была критичной, откладывал дело до утра.
Магнус думал, что все повторится. Утром он будет завтракать один, а не с лордом Эрнандесом, любившим его компанию и чувство юмора. Но лорд встретил его за накрытым столом и даже не притронулся к столовым приборам, будто ждал.
– Мальчик мой, – сразу же начал лорд Эрнандес, стуча пальцами по столу, – неприлично так долго спать в такой важный день!
На завтраке Магнус не прислуживал – это было правилом, которое лорд поставил в первый же день.
– Ешь скорее, пока не остыло! Нельзя заставлять всех ждать!
Юноша осторожно сел, чувствуя себя неуютно под взглядом лорда Эрнандеса. Может быть, он разглядывал синяк, оставленный Керуком, или пустоту в глазах? Он предпочел бы второй вариант.
– Если я не ошибаюсь, – наконец произнес Магнус, – сегодня вы не планировали покидать дома.
– Ешь, пока не остыло, – торопливо повторил лорд, все-таки взяв столовые приборы. – Ты же знаешь, какой мой брат строгий… Опоздаем – и мою рекомендацию не рассмотрят. А ведь я старший! Ах, было время, когда этот глупец…
Лорд пустился в пересказывание своих обычных историй, которые Магнус знал наизусть: о рыцарстве в Кэргоре, о младшем брате, занявшим пост правой руки Эквейса – рыцаря, ведущего остальных по воле самого Эквейса, о своих способных племянниках, с которыми Магнус – вот так жалость! – никак не мог познакомиться…
– Простите, – набравшись смелости, перебил юноша, – но зачем нам к господину Эгеону?
– Как зачем? Я хочу рекомендовать тебя в рыцари, мальчик мой. Эгеон не посмеет отклонить мою рекомендацию. Только если мы прибудем вовремя, разумеется! Ешь, скорее ешь!
Магнус помнил, что не проглотил ни кусочка. Был слишком взволнован и потрясен, чтобы есть. Его едва не трясло, пока они ехали к огромному дворцу, где их ждал Эгеон из семьи Эрнандес, отвечавший за принятие решений подобной важности.
Магнус плохо помнил, что было в тот день. Он был раздавлен Керуком и поднят на ноги лордом Эрнандесом, который порекомендовал его в рыцари. Он был растерян и не знал, что делать, и это продолжалось много недель, пока, наконец, в полной мере не осознал, что у него появилась возможность стать рыцарем.
Он ухватился за нее и делал все от него зависящее, чтобы не разочаровать господина Эрнандеса. Принял меч, изготовленный специально для него, – довольно простой, без лишних украшений, но Магнус был безумно благодарен за такое потрясающее оружие.
Смирился, когда Керук прислал ему часть наследства Мариэль, которое обманом выделил для него. Старый лорд убедил Магнуса, что лучше принять его, и он согласился. Сам не понимал точно почему, но согласился.
Он достойно держался, когда всего через три месяца лорд Эрнандес тихо умер во сне. Небольшая часть его денег, согласно завещанию, принадлежала Магнусу, остальное ушло Эгеону и его детям. С ними юноша так и не познакомился: был отправлен в пограничный город, где проторчал почти два года.
Магнус пытался стать хорошим рыцарем, но старался недостаточно.
Эгеон забыл про него, да и не обязан был помнить, если уж на то пошло. Новый капитан считал Магнуса юнцом, у которого молоко на губах еще не обсохло, и поэтому он недостоин быть рыцарем. Магнус терпел это, потому что знал: если бы не лорд Эрнандес, что-то разглядевший в нем, его бы здесь не было.
Если бы не старый лорд.
Если бы не Керук, отрекшийся от него.
Если бы не мать, любившая Керука больше жизни.
Магнус только и мог, что существовать за счет других.
Старый лорд подарил ему шанс на лучшее будущее, но Магнус каждый день разрушал себя, ведь был убежден: если его мать, прекрасная, чистая женщина, любившая его и своего жестокого мужа всем сердцем, умерла, то какое право на жизнь имеет он? Магнус позволил Керуку забрать все ее богатство, все наследие ее предков. Позволил Керуку помыкать собой, пока рос в его доме.
Магнус не понимал, что с ним не так, и ненавидел себя. Ему было намного проще разрушить себя, чем пытаться спасти. Он и разрушал. Пил, спал со всеми женщинами, которые не противились прикасаться к нему, прожигал наследство матери и старого лорда.
Несправедливо, что во Вторжении, когда Второй сальватор повел их в бой, выжил Магнус.
Несправедливо, что тело предавало его и поднимало меч, когда в Диких Землях нападали твари.
Несправедливо, что Третий сальватор увидел в нем что-то, что помогло Магнусу завоевать его доверие.
Несправедливо, что эта раксова Башня пыталась все разрушить.
Магнус отсек голову последней твари, поджидавшей на широкой каменной лестнице. Внутренне устройство Башни напоминало дворец, но изредка появлялись пейзажи и интерьеры из прошлого: дом, ставший чужим, кэргорские равнины, пограничный город, дворец, казармы. Он будто заново проживал все, что с ним произошло за двадцать семь лет в Сигриде, но вырывался из морока, напоминая себе, что только он имеет право разрушать самого себя.
И никто не имеет права пытаться разрушить тех, кто был ему дорог.
– Что ж, – произнес Магнус, утирая лицо от черной крови, – может, поговорим с глазу на глаз?
Везде, что бы его ни окружало, он видел зеркало со своим отражением, у которого были черные белки глаз. Поначалу Магнус верил этому обману, но после начал понимать, что не все так просто. Кажется, в четвертый раз, когда он смотрел, как гроб с телом матери опускают в землю, рыцарь впервые вырвался из хватки неизвестной твари. Но она нападала снова, и он снова чувствовал, как ненависть к самому себе сжирает его изнутри.
Магнус не знал, сколько это продолжалось, однако
