— Потому что, — потрепав за щеку, настоятель похлопал меня по голове. Слезы высохли от его милой фамильярности. — Ступай, тебе ещё мыть за всеми посуду.
— Но…
— Ступай! — велел Хенсок и, взяв какую-то книгу с полки, уселся за стол.
Но я пошла не на кухню, а к общежитию, где надеялась найти Джина. Все ребята были на занятиях, так что ни на кого лишнего не наткнусь. Вспомнив дверь его комнаты, я отворила её без стука. Не до официоза было, честно слово! Парень складывал хакама по всем правилам, складочка к складке, уже переодевшись в голубые джинсы. Наверху болталась расстегнутая монастырская рубашка, незаправленная ни во что, концами едва не достигавшая колен. Заметив меня, Джин прекратил свои сборы и, выпрямившись, упер руки в бока. Мы посмотрели в глаза друг другу.
— Ты вот так просто уйдешь? — почесав шею, волнуясь, переступила я порог.
— Я нарушил закон Тигриного лога, Хо. Что я должен, по-твоему, делать? Ждать, когда меня выпрут силой?
— Ты мог бы попытаться объясниться с Хенсоком ещё раз… он вовсе не жаждет выкинуть тебя отсюда поскорее.
— Мне стыдно уже за то, что я не исповедался ему сам, — серьёзно отсек Джин мои аргументы. — Не знаю, как он узнал. Это, в самом деле, не важно. Но я поступил бессовестно. Тут не место людям, которые неисправимо следуют тому поведению, которым обладали за стеной. Скрытность, похоть, ложь… С тех пор, как я понял, что ты девушка, моя голова забилась совершенно не тем. Учеба стала фоном, в то время как должна была быть основным.
— Ты… то, что ты сказал в башне…
— Да, это так, — отвернулся он и поднял с пола черный просторный рюкзак, плюхнув его на кровать. С ним, наверное, Джин пришел сюда в конце августа.
— Я… не могу с уверенностью ответить тем же, — смущенно отозвалась я. — Но не бросай меня здесь. Мне будет плохо без тебя… одиноко.
— Пошли со мной, — развернувшись, подошел ко мне Джин и взял за плечи. Я распахнула глаза. — Уйдём вместе, Хо? Да, ты не узнала, кто поцеловал тебя тогда, но… какое это значение имеет, скажи? Ты считала себя осчастливленной тем неизвестным, думая, что никому не нравишься? Это полная ерунда! Ты прекрасна, ты восхитительна, ты соблазнительна, и тот первый поцелуй украдкой — его всё равно что не было! — Джин притянул меня ближе к себе, проведя по щеке рукой, бегая взглядом по растерянности на моём лице. — Я поцеловал тебя, и не жалею об этом, даже если цена такова… я поцелую тебя ещё тысячу раз, даже если за это меня сейчас пристрелят. Хо…
— Куда мы пойдем? Я ещё школьница! — опомнилась я, заслушавшаяся его словами.
— Но я-то взрослый парень, — напомнил он. — Пока ты доучишься, я как раз вернусь на работу, обоснуюсь… ты поступишь в университет, будешь учиться. Я работать. Ну и что, что это вне Тигриного лога. Там тоже есть жизнь. Мы отвыкли от неё немного, но всё вернется на круги своя…
— О чем ты говоришь? — покраснела я. — Ты работать, я учиться… из-за одного поцелуя ты вовсе не обязан меня содержать всю оставшуюся жизнь.
— Я говорил не о содержании, — Джин приподнял мой подбородок, погладив его большим пальцем. — Я говорю о том, что мы сможем быть вместе. Что я женюсь на тебе… — я отстранилась, испугавшись громкого слова. Он немного и сам замешкался, увидев что-то неоднозначное в моей реакции. — Что? Неужели ты думала, что я несерьёзно отношусь к тебе или не готов отвечать за свои поступки?
— Нет, просто… просто это неожиданно, — образовавшийся ком не дал вслух порассуждать на заданную тему. Я впала в прострацию. Выйти замуж за Джина… сколько раз я думала об этом, мечтала! Как я тогда грезила, что буду ждать его отпусков с Каясан! И вот, даже ждать не надо… он свободен, как и я, уходит отсюда… И он сам предлагает мне всё заветное, отвечая моим желаниям. Так быстро, так легко. Всего лишь покинуть Тигриный лог, навсегда уйти с гор. Оставить Шугу и Ви, ставших мне такими друзьями, каких у меня и подруг-то никогда не было! Оставить бесценные лекции мастера Ли, подобных которым я вряд ли найду даже на философском факультете. Оставить обучение под руководством мастера Хана, аналога которому не создали в светских боевых школах. Оставить тайное место, о котором не найти ни в одной энциклопедии всей правды. Оставить Сандо таким, какой он есть, не доказав ему, что жизнь продолжается и он ещё способен полюбить заново. Оставить Хенсока с его секретами и удивительными воспоминаниями — я готова слушать их вечно! Оставить Лео.
Лео. Эти три буквы начинали и замыкали круг моего пребывания здесь. Пусть я так и не нашла подтверждений тому, что я нужна была здесь для чего-то, связанного с ним, но что-то в душе мне говорило, что эти глаза, первые, которые я увидела в монастыре, должны быть и последними. Впрочем, уйди я сегодня с Джином, именно они проводят меня за калитку… проводят, думая о чем? О том, насколько я была лицемерна, когда просила поцеловать меня? Придётся сказать ему, почему так происходит. Не узнал ли он уже?! Лео… даже если я оставлю тебя, то ты не оставишь меня, засев в голове, воспоминаниях, немым укором живя в сердце, что я не проводила тебя отсюда, что я ушла отсюда не с тобой. Но ему-то это вовсе не нужно. Он отправится по своему пути, пятнадцатого ноября. И если я останусь, то целый месяц ещё буду с ним… Лео!
— Ты не хочешь уходить со мной? — настороженно сказал Джин.
— Хочу, но… — я не знала, что из всех причин озвучить. Наверное, надо было все. Хватит быть неоткровенной. — Ребята… если я покину своё место, на их плечи ляжет в два раза больше забот. И Ви так привык ко мне, что я не в силах его огорчить…
— И ты так привыкла к кое-кому, что не можешь уйти, — Джин улыбнулся, отведя взор. — Я подумал вчера, а что, если придётся уйти отсюда? Это не было планированием и прогнозированием, скорее оглядкой на всякие возможности… Я сомневался, захочешь ли ты быть со мной… — он посмотрел на меня. — Мои сомнения не были лишены оснований.
— Мне просто нужно подумать! — коря себя за то, что не могу в момент определиться, я присела на кровать Пигуна. — Я… всё слишком внезапно. Ещё с утра я не знала, как заговорить с тобой после случившегося, а теперь ты предлагаешь уйти с тобой и пожениться. Если я правильно поняла?
— Ты правильно меня поняла, — кивнул Джин, продолжив укладываться. Укладывать было нечего: запасная футболка, какая-то книга, носки, бельё. Я не могла смотреть на это без разрывающей грудь грусти. Какой выбор я не сделай, всё равно мне будет больно, всё равно уже будет не то.
— Хенсок сказал уйти тебе до заката. Задержись до него, пожалуйста, — Джин застегнул рюкзак и встал ровно, спиной ко мне. Мне хотелось подойти и обнять его, но если я опять почувствую силу влечения, упругость его тела под своими пальцами, окунусь в ощущение надежности рядом с ним, то я точно позабуду обо всем, что привязывает меня. Это будет не объективным выбором. Хотя, я уже не знаю, как стать честнее самой перед собой? — Мне нужно подумать.
