— Нет еще, — расстроился Кирилл. На завтра все собирались в торговый центр на станции, которая располагалась на орбите Марса. Полететь в космос он должен был впервые — и все его планы рухнули в одночасье. Он внезапно испытал отчаяние, которое не ускользнуло от Гоблина. Тот усмехнулся про себя, переглянувшись с тревожно выглядевшей старухой, которая к чему-то прислушивалась.
— Да не пытайтесь скрыть! — попросил Гоблин Авдотью, которая сама не своя пыталась устоять на ногах, держась за кресло. — Девушка собирается покончить с собой. Ее постоянно извращенно, с избиениями, насилует отчим, а мать разрешает. Она полностью зависит от них. Восстановить позвоночник несложно, твоя мать вполне могла бы провести такую операцию, но никто не покажет ее врачу — отчим его сломал. И, естественно, никто, кроме твой матери не сделает такую операцию бесплатно. Мы могли бы помочь частично восстановить и ускорить процесс заживления, но для этого нам нужно послать кого-то из наших, чтобы ввести в организм регенерирующие биофаги. И мы решили послать тебя. Кир, из всех ты один живешь неподалеку, кроме того, ты один мог бы испытывать к ней симпатию, которая не ускользнет от нее. Она радуется каждому демону, которого смогла обезвредить.
— Ну, я согласен, — кивнул Кирилл, успокоившись. — Что я должен сделать.
— Первое, мы сейчас позвоним, ты скажешь ей, что у нее твой кот, который потерялся, когда ты приезжал с ним в город — и произнесешь несколько подбадривающих слов. Второе, ты пообещаешь прийти за котом. А когда вы встретитесь, внезапно проявишь интерес к ее болезни и предложишь сбежать из дома, чтобы показать ее твоей матери. Ну, с матерью ты как-то сам договорись! Ты согласен?
— Да без проблем! Моя комната свободна, пусть поживет у нас, — согласно пожал плечом Кирилл. — Валяйте, звоните. Только как же она подойдет к телефону, если не ходит?
— Трубку ей кот притащит, мы же даем ему соответствующие инструкции… Кстати, профессор Авдотья Захаровна будет преподавать вам ботанику. Она знатный травник — в последнем ее справочнике указаны двадцать тысяч новых видов растений, завезенные со всех концов галактики, которые прижились в Семиречье. Заметь, ни один вид не потеснил другой!
— Извините… — Кирилл уставился на тяжело вздохнувшую старуху во все глаза. Она лишь махнула рукой.
— Да звоните же скорее! — простонала она, хватаясь за сердце. — Она ж думает, что кот-то ей мерещиться! Подышала на зеркало, а там нет никого!..
Глава 16. Крутой парень
Кирилл шагал по протоптанной кем-то тропинке, увязая в сыром снегу, вдыхая пахнущий весной воздух, и внезапно понимал, что ему нечем оправдать свой побег из дома. Никто его там не ждал, про него давно забыли — и вдруг, вот он я, здрас-сте! И почему не на автобусе, а из леса? Ладно, напомнили под конец, что на дворе зима, вернее, конец марта, приоделся. Так привык к лету, что и в голову не пришло. Сердце билось где-то у горла и было жарко в теплой куртке на меху, сшитой из материала, который более или менее мог сойти за тот, который производили на земле. И джинсы, и меховые ботинки — всей группой по описанию землян перерыли весь торговый центр, чтобы обнаружить отдел, в котором продавали якобы сувениры с земли. Произвели их в Семиречье, но качественно, от настоящих не отличить. Там же выбирали подарки. Фильмец профессора Гоблина оказался как нельзя кстати, и в торговом центре его приняли на ура. И сразу после этого с ним заключили договор, чтобы включить самые интересные моменты в рекламный ролик о Семиречинской академии, который распространялся по галактике.
Он пощупал карман, в котором лежали документы, которые должны были подтвердить его слова и оправдать его перед матерью. И не выходила из головы девушка с тяжелой судьбой, у которой сейчас творилось черт знает что. Через два дня ему предстояло ее выкрасть и уговорить мать оставить у себя до лета. Впрочем, не так это тяжело — мог сказать, что переписывался… Хотя нет, отчего же тогда им не написал? И раньше познакомиться не мог — каждый день на виду. Может, учился с братом? А где тогда брат? Или отпустил погулять кота, а он сбил ее с ног?! Тоже нет, позвоночник ей сломали в детстве, когда не исполнилось семи… господи, как можно насиловать калеку, которая ничего не чувствовала все это время, только боль, да еще бить при этом?! Кирилл мысленно содрогнулся, представив себе ее отчаяние.
И постарался выбросить из головы, когда увидел знакомые очертания дома.
— Ты иди, я справлюсь, — попросил он кота, который бежал впереди него. — Эх Васька, Васька, перегрыз бы им горло…
— Тогда она с голоду умрет. Он после того, как успокоиться, какую ни то корку хлеба бросит. Иногда я чего-то из холодильника приволоку. Но если в холодильник не положат, где возьму? Ну ладно, я пошел. Ждем тебя. Ты им деньги покажи, они без страха в дом пустят, чтобы ограбить. Но ты им все не показывай, скажешь, мол, заплатить скоро много должны, а жить негде. Я посодействую, вызову демона алчности. А как из дому уйдут, вызовем такси…
— Да понял я, понял… — рассмеялся Кирилл.
Они уже подходили к калитке. Дорожка была вычищена до самой дороги. Кот исчез, оставив его одного. И сердце Кирилла отозвалось щемящей болью, когда навстречу ему лениво из будки выполз Туз, гавкнув пару раз, радостно завилял хвостом, заскулив и бросившись навстречу.
— Ах ты ушастый! Ну как ты ту без меня?! — он тепло обнял Туза, вставая на колени и обнимая его голову, расцеловав в морду. — Гуманоид ты мой! — с любовь проворковал он, истаивая от нежности. — Дома кто есть? Все дома!
Обе машины, и Александра, и тети Веры стояли во дворе, припорошенные выпавшим за ночь и подтаявшим снегом.
Дверь в дом оказалась запертой изнутри. Он позвонил, потом постучал. Ждать пришлось долго, дома еще спали.
— Кто там, — он узнал сонный голос тети Веры.
— Теть Вер, это я, Кирилл…
Неожиданно наступившая тишина слегка его напугала. Тетька Верка могла шмякнуться в обморок.
— Теть Вер, ты там живая? — он приник ухом к новым воротам и чуть не упал, когда дверь распахнулась.
— Кир… Кирюшка… Кирочка… Господи… — тетка щупала его, дрожа всем телом, и внезапно повернулась и завыла как сирена. — Анька… Анька!
На крик ее выскочил раздетый Александр, за ним, завернувшись в простынь, Мирослава, а следом мать, хватаясь за сердце.
— тьфу, черт, я думал на нас напали… — плюнул Александр и внезапно замер с удивленно округлившимися глазами, схватившись за перила. — Кирилл, ты?! Ту откуда?!
— Нас вертолетом развезли, высадили на дороге… Ближе никак, испугались, что стекла вылетят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
