воспоминаний проблем у нас не возникло. У нас оно вообще одно-единственное было — место у тайника. Но о нем и Стас знал, и темные. Пришлось искать что-то такое, до чего бы не смог додуматься ни один нормальный — правильный, как высказался мой гениальный коллега-заговорщик — ангел.
Он предложил вызывать меня воспоминанием о том, как вцепился мне в руку в чемоданчике под поваленным деревом. Скрепя сердце, я согласился и сообщил ему, что вызовом с моей стороны будет ответный удар крышкой чемоданчика по его руке.
На следующий день после занятий я от всей души снова мысленно треснул его этой крышкой по руке, показал ему место, куда мы направлялись с Татьяной и Тенью, и дал ему инструкции, как вести себя, чтобы его не учуяла Татьяна. Весь трюк заключался в том, чтобы он постоянно держался позади нас с Тенью, тогда у нее источник тепла будет с нами ассоциироваться.
Темный гений крутился возле нас все время, пока мы тренировались. Когда же мы закончили, он просто ушел. Молча. Без единого слова о своих наблюдениях и выводах из них.
Я весь вечер проторчал во дворе у Татьяны, изображая внезапный интерес к этой ее дурацкой беговой дорожке. Ни ответа, ни привета. Ладно, я не гордый — если он так настаивает, я могу регулярно ему руку защемливать. Хотя бы мысленно.
— Ну, что ты там нанаблюдал? — спросил я как можно небрежнее.
— Мне нужно немного больше времени, — неохотно ответил он. — Вы завтра туда придете?
— Придем, — любезно ответил ему я, — если я после этого смогу узнать, что ты у него в голове откопал.
— Хорошо, — тяжело вздохнул темный гений.
Слово свое он сдержал. Вызвал меня первым — едва мы с Татьяной к ней в комнату вернулись. Интересно, мне показалось или на этот раз у него действительно захват не железным, а стальным оказался?
— Ну что? — спросил я, поморщившись и непроизвольно растирая запястье.
— Да ничего, обещал же, — прозвучала откровенная досада в мысленном голосе темного гения. — Я все равно еще не понимаю.
— Что ты не понимаешь? — напрягся я.
— Ваших всегда читать не так интересно, как наших, — задумчиво изрек он. — Вы правильные, у вас в мыслях и разнообразия, и противоречий, и несоответствий меньше. Но такого я еще вообще не видел.
— Да чего — такого? — разозлился я.
— У него в голове вообще одна мысль, — ответил он. — Даже не мысль, а как пружина, сжатая до упора, которая то и дело выстреливает. Я бы ее назвал доминированием. Или нет, не так, — поправился он, — подавлением и доминированием. Где вы такого откопали?
Я не стал вдаваться в подробности истории Тени. Где бы его ни откопали — это наше внутреннее дело. Нездоровый интерес темных к ангельским детям был нам сейчас совершенно ни к чему.
Но в своем отчете я все же переписал несколько пунктов, ненавязчиво привлекая внимание к чрезмерной напористости Тени.
Похоже, доходчиво изложил — сам больше не мог избавиться от мыслей о его — не для отчета можно прямо сказать — агрессивности. Которая потребует выхода, лишившись объекта приложения в моем лице, когда я отправлюсь отчет сдавать. Оставив Татьяну в пределах досягаемости этого маньяка. Неизвестно, как надолго.
Разумеется, я уже нашел способ постоянно находиться с ней на связи. Но хранитель моего уровня никогда не оставит даже самый надежный способ защиты подопечного без подстраховки. Не говоря уже о том, что я отправляюсь в тот самый центр нашей мысленной связи и понятия не имею, какие еще новшества там ввели. Кто их знает — вдруг там уже и сознание регулярному досмотру подвергают.
А вот то, что они даже вообразить не могут, вряд ли будут и досматривать, и прослушивать.
Я позвонил Игорю и Тоше с просьбой срочно купить телефон для Татьяны. Раньше он был ей не нужен — мой всегда под рукой был. А теперь, в мое отсутствие, пусть у нее своя связь с землей будет. Которая надежно удержит ее в комнате и подальше от соблазна разгуливать без всякой защиты. Как я надеялся.
Тоша сострил насчет ползучей телефонизации родных пенат и небесного роуминга, о котором провайдеры, к счастью, ни сном, ни духом не ведают.
Игорь бросился в панику по поводу моего рутинного визита в административное здание, как будто мне снова надлежало явиться пред грозные очи контрольной или даже дисциплинарной комиссии.
Первому я сказал, что если земные провайдеры совершенно случайно узнают о небесной телефонизации, то наш с Татьяной роуминг он будет оплачивать из своего кармана.
Второму я напомнил, что его отец уже не одну сотню лет общается с администрацией родных пенат и до сих пор каждая встреча с ними заканчивалась его продвижением по службе. Пользуясь случаем, я также попросил его не ограничиваться в разговорах с матерью короткой сводкой своих новостей.
На следующий день я отправился к тайнику за телефоном. Принес его туда, разумеется, темный гений. Который снова пристал ко мне с расспросами о Тени.
И тут я подумал…
Святые отцы-архангелы, не была передача информации противной стороне умышленной, под присягой то же самое скажу! В конце концов, о происхождении Тени мы сами узнали, и то случайно, и о необходимости хранить эти сведения в тайне нас никто не предупреждал.
И потом, я эту информацию своим первым передал. Стас может подтвердить. А наблюдатели вообще давным-давно в курсе, даже рядовые. И для темных ангельские дети не секрет.
Я просто попросил темного гения продолжить наблюдение за Тенью. Если меня вдруг задержат. И сломать ему пружину в голове, если он вздумает попробовать над Татьяной доминировать. И карусель моего мысленного блока вращалась при этом как бешеная.
Но он же вцепился в меня, как клещ! Как я ни увиливал, слово за слово, выцедил он из меня правду. И очень мне не понравился блеск, появившийся у него в глазах. В смысле, он бы мне очень не понравился, если бы я был на месте Тени. Оставалось только надеяться, что под перекрестным огнем пристального внимания наблюдателей и темных, его только на подавление этого огня и хватит.
Одним словом, я отправился сдавать свой первый отчет аналитикам, прикрыв Татьяну по всем фронтам. Перед уходом я еще раз проникновенно попросил ее не подвергать меня тревогам и вручил ей телефон, чтобы она звонила мне, как только соскучится.
Она так обрадовалась, что расторгала меня до глубины души. Я даже не подозревал, что ей будет так меня не хватать. И тут же меня начала грызть
