– Значит, это еще не все… Посмотрите сводку. Некоторые шахты готовы только на сорок процентов! На две трети плана. А тундровики, думаете, ждать будут? Провалимся мы в соревновании с ними. Они же там землю роют – в буквальном и переносном смысле!
– Тундровики! – У Субботина разгорелись глаза, лицо осветилось улыбкой. – Да, там, батенька, действительно работают. Во время отпуска я облетел чуть не всю тундру – от Оби и Енисея до Колымы… Что они там только делают! Горы взлетают на воздух, для того чтобы проложить дорогу новой реке или завалить долины для образования внутренних озер и морей! Они уже спрямили Лену. Помните ее гигантскую дугу в среднем течении? Скоро закончат выпрямлять Обь через Таз… О более мелких реках я не говорю… Теперь, когда будет оттаивать подпочвенная мерзлота, избытки воды пойдут по двум руслам… А на низких берегах рек воздвигают валы… Они тянутся порою на сотни колометров.
– Ну, что же вы замолчали? – нетерпеливо спросил Гуревич.
– Там есть машины, – мечтательно, закрыв глаза, продолжал Субботин, – которые за сутки прорывают глубокий и широкий канал длиной в десятки километров. Они ведут за собой по целине поезда гигантских самоходных дисковых ножей и вращающихся плугов. Ни болото, ни лес не могут их остановить… Там есть машины, которые с невиданной быстротой пронизывают в десятках мест гору для закладки в нее петровидо-ла. В одну ночь гора поднимается на воздух, открывается новое ущелье для стока будущих вод… Они проделывают длиннейшие тоннели, размывают горы, вот как мы, при помощи гидромониторов и георастворителя. В хребте Черского при этом неожиданно вскрыли богатейшие золотые жилы, на берегах Лены – золотые россыпи и залежи великолепных коксующихся углей… В других местах – залежи графита, железные, медные и полиметаллические руды[73]… А тысячи геликоптеров летают над тундрой, окуривают, опрыскивают, опыливают ее, чтобы укрепить и ускорить рост покрывающих землю мхов. Это одеяло из мхов замедлит и будет регулировать таяние подпочвенного льда, чтобы не было бурного появления подпочвенных вод на поверхности. До того мне там понравилось, что я готов был остаться!..
– Ну-ну-ну! Дезертир! – погрозил пальцем Гуревич. – Вот и в газете пишут, что работы в тундре идут точно, по плану. Нехорошо будет, если наша трасса отстанет… Не знаю, как вы, Андрей Игнатьевич, а я про себя решил: буду проситься на какую-нибудь из отстающих шахт. Кем угодно – помощником начальника строительства, гидромониторщиком, начальником склада… А вы как?
Субботин развел руками:
– Еще не решил. Хотелось бы в тундру… А может быть, действительно здесь нужнее.
Гудок телевизефона прервал Субботина. Гуревич включил аппарат. На экране появилось лицо начальника охраны.
– Товарищ начальник строительства, – сказал он, – в магнитном поле заграждения появилось небольшое надводное судно. Шло малым ходом, волочило на глубине ста метров рыболовный трал. Я пустил направленный ток и остановил машину судна. Послал к нему наряд для проверки документов.
– Странно, – произнес Гуревич. – Какой тут сейчас промысел?… Сообщите мне о результатах проверки немедленно!
– Есть!
– Не из компании ли барона Раммери эти незваные гости? – усмехнулся Субботин. – Я думаю, что после того международного скандала, который получился на процессе Березина, руки у барона сейчас парализованы.
– Кто знает? – с сомнением покачал головой Гуревич. – Во всяком случае, процесс Березина нас многому научил. И прежде всего тому, что нельзя походить на старинных лошадей в шорах…
– Что вы хотите этим сказать, Самуил Лазаревич?
– А то, – с каким-то раздражением ответил Гуревич, – что надо уметь не только строить, но охранять и сохранять построенное. Ведь все мы видели, что на строительстве происходят какие-то ненормальности, перебои. И я сам видел! Но я скользил глазами по поверхности, не старался взглянуть глубже, подумать серьезнее. Мое, дескать, дело строить, а об остальном пусть думают другие – майор Комаров, лейтенант Хинский, капитан Светлов… Но что толку из того, что я построю самую чудесную вещь, если, пользуясь моей слепотой и глухотой, к этой вещи подберется враг и разрушит ее?… Чем не лошадь в шорах?
– Да… – задумчиво сказал Субботин. – Самое обидное в ваших словах то, что это правда.
Опять прозвучал гудок телевизефона, и на экране снова появился Тарновский, начальник охраны.
– Командир наряда только что по радио доложил мне, что задержанное судно является китобойцем и тралером «Скот Ян-сен» из Фольштадта. При осмотре ничего подозрительного не замечено. По объяснениям капитана, не найдя в этих широтах китов, он занялся тралением… Как прикажете поступить?
– Вызовите по радио ближайший патрульный геликоптер, поручите ему вывести этого «Скота» из наших вод и, по закону, оштрафовать.
– Есть, товарищ начальник…
* * *
Кремлевские куранты пробили полночь, и репродукторы разнесли по всей стране торжественные звуки народного гимна. Великолепное летнее солнце сияло в светло-голубом чистом небе. Сонное море тихо дышало, легкий, едва ощутимый ветерок покрывал морщинками его спокойную поверхность. Короткое северное лето было в полном разгаре.
Огромный, сверкающий стеклом и металлом электроход «Майор Комаров», вздымая форштевнем высокие седые буруны, несся на север. Все палубы корабля были открыты, толпы празднично одетых пассажиров заполняли их. Люди бродили по палубам, сидели в легких креслах, беседуя или любуясь безбрежными морскими просторами.
Все это были гости, спешившие на открытие первой вступавшей в строй шахты гольфстримовской трассы.
На самой верхней палубе, под прозрачной крышей, разместились наши давние знакомые – Лавров, Ирина, Хинский, Иван Павлович и Дима. Изредка перебрасываясь короткими тихими фразами, они смотрели на широкую гладь моря, на крикливых чаек, неотступно сопровождавших корабль, на далекий дымчатый горизонт…
За два года Дима вытянулся и стал почти неузнаваем. Тонкое, покрытое загаром лицо, высокая стройная фигура, спокойные, немного задумчивые темные глаза. Лишь черные вьющиеся волосы, буйно вырывавшиеся из-под фуражки, напоминали прежнего Диму. На груди у мальчика висел на ремнях большой футляр с биноклем. Его мечта – стать полярным моряком – месяц назад начала осуществляться: он поступил в морское училище в Архангельске. Осенью, к началу учебного года, он переедет туда, поселится в общежитии училища или в семье Ивана Павловича.
Сейчас, проездом через Архангельск, Дима с сестрой и ее мужем (уже год, как Ирина и Лавров поженились) побывали в чудесном, полном света и воздуха здании училища. Особенно понравились Диме навигационный кабинет, небольшие удобные спальни и зал для работ с кабинками для каждого ученика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
