Прибыв к берегу моря, жрица повелела служителям удалиться на такое расстояние, чтобы они не могли видеть обряда. Затем сама она повела юношей к тому месту, где скрыт был за скалой корабль. Издали слышали служители, как раздавались гимны, которыми сопровождалось очищение. Долго ждали они окончания обряда, наконец, опасаясь, не освободились бы чужеземцы от оков и не нанесли бы жрице оскорбления, решились нарушить ее повеление и приблизились к месту очищения. Там увидели они у берега греческий корабль и на нем пятьдесят гребцов; юноши же, обреченные на жертву, освобожденные от оков, по спущенной с корабля лестнице были готовы уже ввести жрицу на корабль. Быстро подбежали таврийцы, схватили деву, схватились за канаты и весла корабля и воскликнули: "Кто это похищает у нас жрицу?" "Я, брат ее Орест, сын Агамемнона, освобождаю сестру, которую у меня похитили". Но таврийцы не отпускали ее и хотели увести с собой. Началась ужасная схватка между ними и обоими юношами. Таврийцы были отбиты, Орест с сестрой успели взойти на корабль и взять с собой изображение Артемиды. Радостно встретили их товарищи и изо всех сил направили корабль к выходу из узкой бухты. Но в то время как подплывали уже они к проливу, огромной волной отбросило их назад. Тогда Ифигения, подняв руки к небу, взмолилась Артемиде: "О, дочь Латоны, дай жрице своей покинуть этот негостеприимный берег и достичь Эллады. Прости мне мой обман. Брат твой мил тебе, бессмертная, пристало и мне любить моего брата". К мольбе девы присоединились громкие мольбы гребцов, работавших изо всех сил, чтобы продвинуть корабль вперед. Но буря прибила его к скале. В то время как греки боролись с силой поднятых бурей волн, служители поспешили к царю, чтобы сообщить ему о случившемся. Быстро собрал Фоас весь народ, чтобы с ним отправиться в погоню за чужеземцами. Но в то время как Фоас приближался к кораблю, в воздухе предстала ему Паллада Афина, преградила ему путь и сказала: "Куда стремишься ты, царь? Выслушай меня; я богиня Афина. Оставь гнев свой. По повелению Аполлона прибыл сюда страдающий помешательством сын Агамемнона, чтобы отсюда увезти сестру в Микены и изображение Артемиды в Аттику. Не удастся тебе захватить и умертвить Ореста в эту бурю, ибо Посейдон – в угоду мне – ровняет для него поверхность вод Океана". Фоас покорился воле богини и судьбе. Он оставил злобу свою на Ореста и Ифигению и служительницам храма, помогавшим Ифигении при обрядах, позволил вместе с нею возвратиться на родину.
Так, незримо сопровождаемые Афиной Палладой и Посейдоном, возвратились Орест и Ифигения в Элладу. Ореста уже не преследовали с этих пор эринии; он освободился от помешательства и воздвиг на берегу Аттики храм, посвященный Артемиде и где жрицей была Ифигения. Затем возвратился Орест в Микены, где престолом завладел Алет, сын Эгисфа. Орест умертвил Алета и вернул себе отцовское наследство. Друг же его Пилад вступил в брак с Электрой и вместе с нею удалился в родную Фокиду.
Смерть Неоптолема от Ореста
(Еврипид. Андромаха)
Когда Агамемнон с Менелаем отправлялись под Трою, последний дал обещание выдать дочь свою Гермиону за Ореста. Но под стенами Трои Менелай забыл свое слово и дочь свою обещал уже в жены Неоптолему, сыну Ахилла. Возвратившись на родину, немедленно отправил он Гермиону с богатым приданым во Фтию. Но по собственной вине своей она не была счастлива в доме супруга. Гордая своими богатствами, она не могла внушить к себе любви Неоптолема. В доме жила вдова Гектора Андромаха, которую после разрушения Трои взял себе невольницей Неоптолем. Гермиона не могла видеть спокойно, как уважает муж ее эту троянку, и замыслила отомстить сопернице.
По возвращении своем из-под Трои Неоптолем провинился перед Аполлоном. Вступив в Дельфы, надменный, Неоптолем дерзнул потребовать от Аполлона ответа, почему он лишил жизни Ахилла, его отца, и грозил даже разграбить и разрушить самый храм бога. Дельфийцы, ободренные самим Аполлоном, помешали юному герою исполнить это намерение. Впоследствии Неоптолем раскаялся в своем дерзком поступке, отправился опять в Дельфы, чтобы просить у бога прощения и милость на будущее. Гермиона воспользовалась отсутствием супруга, чтобы привести в исполнение свой план мести. Она призвала отца своего на помощь в борьбе против ненавистной троянки. будто бы злыми чарами своими отвратившей от нее сердце супруга. Менелай прибыл во Фтию. Заметив, что Гермиона замышляет с ним против нее и сына ее Молосса что-то недоброе, Андромаха нашла себе убежище у алтаря Фетиды; сына же спрятала в одном дружелюбно расположенном к ней семействе. Напрасно надменная Гермиона требовала, чтобы Андромаха отошла от алтаря и изображения богини: скорее готова была Андромаха умереть у алтаря, чем отдаться в руки ненавистной, жестокой царицы. Пришел Менелай, уже открывший убежище Молосса, и грозил умертвить сына Андромахи, которого держал на руках, если она не оставит своего убежища. В случае же, если она отдастся в его руки, он обещал оставить сына в живых. Чтобы спасти сына, мать решилась умереть и оставила алтарь. Менелай тотчас же велел схватить ее, заключить в оковы и, не стыдясь, объявил, что умрет и малютка Молосс. Только появление из Фарсала старца Пелея спасло Андромаху и сына ее от насильственной смерти.
Пристыженный упреками Пелея, Менелай удалился на родину.
Гермиона была в отчаянии: от супруга она должна была ожидать жестокой кары. Сознавая вину свою, она рвала на себе волосы, раздирала свои одежды и лишила бы себя жизни, если бы не помешали этому ее прислужницы. Но неожиданно подоспел к ней помощник: то был Орест. Любовь, которую питал он к Гермионе, в нем еще не угасла; Неоптолема же ненавидел он вдвойне за то, что тот не только не уступил ему невесты, но еще и посмеялся над ним. Услышав, что Неоптолем отправился в Дельфы, он поспешил во Фтию, чтобы увести оттуда Гермиону.
На пути во Фтию Орест пробыл некоторое время в Дельфах и через дельфийских друзей своих распространил слух, что Неоптолем идет с недобрыми намерениями. Дельфийцы решились убить царя Фтии, как только он вступит в их город. В то время как Неоптолем приносил в храме жертву Аполлону и просил у него милостей, внезапно напала на него подстрекаемая Орестом толпа дельфийцев и умертвила его после долгой, жестокой борьбы. Спутники спасли его тело и перенесли во Фтию.
Глубокой скорбью объят был старец Пелей, когда увидел тело своего внука. Сын Пелея пал на войне, предпринятой из-за Менелая, а теперь и славный внук его так преждевременно погиб от Менелаевой дочери. Бездетный, одинокий, должен Пелей влачить последние дни свои; жизнь стала ему в тягость. Божественная дочь Нерея повелела Пелею перенести тело внука в Дельфы и там похоронить близ храма, чтобы могила его была дельфийцам вечным укором. Андромаха же, вступив в брак с Геленом, сыном Приама, который пленником приведен был во Фтию, с сыном своим удалилась в Эпир, в страну молоссов. Там суждено было царствовать Молоссу, бывшему последней ветвью рода Эакидов. Самому Пелею обещано было бессмертие. Похоронив внука, которого дельфийцы почитали как покровителя на фтийских состязаниях, Пелей, по повелению Фетиды, отправился в грот фессалийского мыса Сепиаса, и там Фетида со всем хором нереид сопровождала его в глубину моря, где он вместе с божественной супругой, не старея, живет блаженной жизнью. А великий сын его Ахилл, бессмертный, живет на прекрасном острове Левке на Понте Евксинском вместе с другими блаженными героями, и все корабельщики чтут его как вождя-спасителя.
Книга пятая
Возвращение Одиссея
(Гомер. Одиссея)
Киконы. Лотофаги
(Гомер. Одиссея. XI, 39-104)
С двенадцатью кораблями отплыл Одиссей от разрушенных стен Илиона. Сильный ветер разлучил его с остальным флотом и прибил корабли его к киконскому городу Исмару, лежавшему на фракийском берегу. Одиссей разрушил этот город, истребил мужей, а жен и сокровища разделил со своими спутниками. Затем посоветовал он товарищам обратиться в поспешное бегство, но, глупые, они отвергли совет его и целую ночь пили и пировали, зарезав много мелкого скота и быков криворогих. Тем временем исмарские мужи, успевшие спастись бегством, собрали живших в соседстве с ними дальше от моря киконов, сильных числом и привыкших к ратному делу. Вдруг, рано утром, явилось их так много, как листьев древесных или вешних, ранних цветов, и вступили они с ахейцами в кровавый бой. Целый день медноострыми копьями бились Одиссеевы мужи с врагами, и только тогда лишь, как солнце стало склоняться к закату, отступили они, оставив на поле битвы от каждого корабля по шести отважных бойцов. Остальные поспешили к кораблям, радуясь, что сами спаслись от смерти. Но до тех пор не отчаливали они от берега, пока Одиссей не назвал по имени каждого из павших в битве на берегу ахейцев – таков был обычай: этим только и можно было успокоить тени умерших на чужбине.
