- Кей, смотри, какое небо красивое, - прошептала я, забыв о том, что от быстрой езды у меня немного до сих кружится голова и что только пять минут назад я нехорошими словами обзывала этого идиота. Правда, мысленно - не могу человеку в лицо столько гадостей говорить. В который раз жалею, что я не Нинка! Если бы ее так, против воли, решили бы покатать в машине, Ниночка такому наглецу откусила бы ухо, копируя Майка Тайсона, а потом бы еще каких-нибудь хороших вещей бы наделала. Машину бы там подожгла. Однажды эта истеричка, в ту счастливую пору, когда нам было лет четырнадцать, поссорилась со своим внеочередным парнем. Это парень, мечта всей нашей школы, между прочим, очень сильно гордился своим новеньким белоснежным мопедом, купленным ему заботливым богатым папой. А поссорился он с моей подругой потому, что не хотел ее катать на любимом мопеде, хотя Нина очень этого желала. Она так обозлилась на своего ухажера так, что, украв у собственного родителя бензин, подожгла несчастный мопед, когда паренек оставил его у дома новой своей подружки. Я в поджоге не участвовала и честно отговаривала Нинку от такого безумства, аргументирую там, что "если тебя увидят, тебя в колонию для малолетних посадят!". "Посадят, как же!" - морщив носик, отвечала она и се-таки совершила злодеяние. Помогал ей в этом какой-то туповатый ученик-громилла одиннадцатого класса, запавший на Ниночку. Я, кстати, заметила, что Журавль просто огромной популярностью пользуется у маргиналов каких-то.
- Красивое, - согласно ответил Кей, присев у реки, весело серебрившейся под лучами яркого, по-июльскому, солнца. Он поводил кончиками пальцев по воде, рисуя какие-то узоры, от которых расходилась едва заметная рябь, а потом опустил ладонь в реку и закрыл глаза.
- Ты что делаешь? - Оказалась я рядом к ним, тоже окуная руку в воду. Чистая. Холодная. Пройдет еще месяц, прежде чем первые пловцы вступят в это пока еще чистую воду, чтобы поплавать.
- Я люблю воду. - Сказал Кей задумчиво. Я, вздохну, посмотрела ему в лицо. Надо же, а у него настоящий цвет глаз - как будто водный: серый, переменчивый. У миллионов людей такой цвет радужки, но у него глаза особенные, что ли…Или мне уже кажется? Томас бы, наверное, сказал, что в темноте у этого блондина глаза грифельного оттенка. А на солнце - серебристые. А еще иногда они бывают то свинцовыми, то темно-перламутровыми. Глаза-хамелеоны, только это их чудесное свойство - менять оттенки и цвета, малозаметно, и нужно долго вглядываться в лицо человека, чтобы понять это.
И почему только у меня всегда один и от же цвет глаз - карий?
- И скорость ты любишь. - Ответила я, набирая воду в пригоршню.
- И скорость тоже, - согласно кивнул парень, глядя на воду - волосы закрывали его склонившееся лицо почти полностью. А мне так и хотелось коснуться этих волос. Хм…наверное, солист супер-крутой группы таким образом соблазняет невинных девушек. Вон как очаровательно он выглядит на лоне природы, так сказать. Очень гармонично с ней сливается, прямо как самый настоящий житель леса. Я искоса взглянула на задумчивого Кея, который до сих пор касался проходной глади воды. Вот дурак.
Милый дурак.
Красивый.
Загадочный.
Хорошо, что он такой противный, потому что если бы у него был характер Антона, я бы точно влюбилась в Кея. А это не есть хорошо.
- А что больше любишь? Скорость или воду? - не нашла я лучшего вопроса. Но он меня обломал:
- Люблю, когда ко мне не пристают с глупостями.
Он поднялся, вновь сходил к машине, схватил с заднего сидения куртку и вернулся ко мне.
- Эй, садись, - бросил на землю элемент гардероба солист "На краю". Боже, какой шикарный жест - отдать свою драгоценную и явно дорогую куртку чужой пятой точке.
- А ты?
- И я сяду. Думаю, поместимся.
Мы опустились на теплую кожу его крутки, рядом, но совсем не касаясь друг друга. Мое сердце забилось сильнее. Я никогда, наверное, не смогу понять этого человека. Он абсолютно нелогичный.
Кей смотрел на воду, я - на небо. Я видела, как облака плывут наверху, а он рассматривал их отражения в воде. Странная ситуация? Сидят рядом два человека, но они настолько разные, что даже смотреть куда-то в одну сторону не могут. Почему так выходит? Интересно, а куда бы смотрел Антон? А он-то что ко мне в голову зачастил? Мой мозг определенно, стал свалкой.
- Почему ты не смотришь наверх? - Спросила я все-таки. В городе редко можно увидеть красивое небо.
- Я люблю воду. - Ответил Кей и зачем-то пояснил. - Вода - странная вещь. Может приобретать разные формы: жидкое, твердое, газообразное.
Я никогда раньше не задумывалась Вода - она и есть вода. Лед - он и есть лед. Пар - он пар, и ничто другое. Мне не понять творческих личностей.
- Ну, может, и что?
- В одной веществе сочетается столько разных свойств, и мало кто об этом задумывается, - уголки его губ приподнялись. Сейчас как захохочет! Он же непоследовательный молодой человек.
Но смеха не последовало - на лице Кея появилась лишь улыбка.
- А кому надо задумывать о такой ерунде? - Удивилась я, продолжая глядеть вверх, на свои любимые облака. Поздней весной и летом кучевые жители неба особенно красивы и нарядны. В детстве некстати вспомнившийся Томас говорил, что это Бог выгуливает своих овечек-тучек, а солнце просматривает за ними, как пастушьи собаки за стадами.
- Действительно, - прикусил он губу. Нет, он определенно сейчас засмеется.
- Какая-то странная тема для разговора. А про воду все очевидно. Ой, смотри, то облако тебе голову длинноволосой принцессы не напоминает?
- Нет, похоже на пень с корягами. Хорошо, что очевидно. Иногда я, боясь, что все, что очевидно и лежит на ладони - сложные вещи для восприятия многих людей.
Я не поняла его - мало ли что творческой личности может придти в головушку. Папа тоже частенько разоряется о всякой ерунде.
- Эй? - Позвал меня музыкант.
- Да?
- Повернись ко мне.
Наверное, очередную подлянку задумал. Как сейчас в волосы жуков насыплет, или там одуванчики за шиворот затолкает - больно странно блестят серые глаза.
- Зачем ты согласилась со мной поехать? - Очень медленно произнес этот странный молодой человек, глядя мне в глаза. Его ладонь неожиданно для меня коснулась моей щеки. Большим пальцем Кей осторожно провел по коже, и там, где он касался моего лица, словно что-то вспыхивало и начинало гореть.
А у меня был выбор? Ты сам заставил меня ехать с тобой. Или я поддалась, а теперь сама для себя делаю вид, что я - несчастная жертва произвола милорда с белыми волосами и какой-то татуировкой на животе?
Отведя взгляд вверх, я прошептала что-то вроде:
