Читаем без скачивания Брисингр - Кристофер Паолини

— А прислушиваться к чьим-то советам ты, значит, вообще не намерена? — спросил уязвленный Эрагон. — Ты, значит, будешь диктовать всем свою волю, не оглядываясь даже на решения Совета Старейшин?

Средний палец Насуады стукнул по полированному дереву подлокотника.

— Но я прислушиваюсь к чужим советам. Я каждый день только и делаю, что выслушиваю чьи-то бесконечные советы и предложения. Однако порой мои собственные умозаключения идут вразрез с тем, что предлагают мне подчиненные. А теперь решай, сдержишь ли ты данную мне клятву верности и подчинишься моему решению, хоть ты с ним и не согласен, или же станешь зеркальным отражением Гальбаторикса.

— Я хочу лишь такого решения, которое стало бы наилучшим для всех варденов, — сказал Эрагон.

— Как и я.

— Ты не оставляешь мне выбора! Мне придется подчиниться решению, которое мне самому совершенно не по душе.

— Порой труднее следовать чужому приказу, чем приказывать самому.

— Могу я немного подумать?

— Можешь.

«Сапфира, что скажешь?» — мысленно спросил Эрагон.

По стенкам шатра заметались пурпурные зайчики — это Сапфира, повернув голову, посмотрела Эрагону прямо в глаза.

«Надо ли мне совершать это путешествие в Фартхен Дур, Сапфира?»

«По-моему, ты должен, маленький брат».

Эрагон прикусил губу:

«А как же ты?»

«Ты же знаешь, я просто ненавижу, когда нас с тобой разделяют, но аргументы Насуады вполне обоснованны. Если я смогу держать Муртага и Торна на расстоянии от варденов, всего лишь оставаясь в лагере, значит, мне нужно остаться».

У обоих души трепетали от гнева, дурных предчувствий, сомнений, колебаний и невыразимой нежности друг к другу. Эрагон был полон возмущения и нежелания подчиняться; Сапфира была настроена более миролюбиво, хотя обуревавшие ее чувства были тоже не менее разнообразны, чем у него. Однако она старалась смягчить его бешеный нрав и дать ему возможность почувствовать все перспективы подобного решения. Тем не менее Эрагон упрямо держался своего плана, совершенно иного, чем у Насуады.

«Если ты полетишь со мной в Фартхен Дур, — сказал он Сапфире, — я буду отсутствовать здесь совсем недолго и у Гальбаторикса будет гораздо меньше возможностей предпринять новую атаку на варденов».

«Но его шпионы сообщат ему, что вардены уязвимы, как только мы улетим отсюда».

«Я не хочу опять расставаться с тобой. Ведь после Хелгринда прошло совсем мало времени!»

«Наши собственные желания — это в данном случае далеко не самое главное. Хотя и мне тоже совсем не хочется с тобой расставаться, маленький брат. И все же вспомни, что говорил Оромис: доблесть дракона и его Всадника измеряется не только тем, хорошо ли они действуют вместе, но и тем, насколько хорошо они способны действовать по отдельности. Мы оба уже достаточно зрелые воины, чтобы действовать порознь, Эрагон, как бы сильно нам обоим ни была неприятна подобная перспектива. Ты же сам это доказал, когда остался в Хелгринде».

«А тебе не будет неприятно, если вместо меня на твоей спине будет восседать Арья?»

«Для меня это будет наименее неприятным из всего остального. Мы ведь уже не раз сражались вместе с нею, и не забудь: именно она возила меня через всю Алагейзию в течение двадцати лет, пока я была еще в яйце. Ты же и сам все это знаешь, маленький брат. Так зачем задавать такие детские вопросы? Ты что, ревнуешь?»

«А если да?»

Синие глаза Сапфиры ласково вспыхнули, и она лизнула его.

«Ну, это, конечно, очень мило с твоей стороны… Но все-таки скажи: мне остаться или лететь с тобой?»

«Это уж тебе выбирать!»

«Но это касается нас обоих».

Эрагон копнул земляной пол носком сапога и сказал: «Если мы должны расстаться, следуя этому безумному плану, то придется сделать все, что в наших силах, чтобы этот план удался. Хорошо, оставайся и проследи, чтобы Насуада не потеряла голову, осуществляя свой дурацкий план, будь он трижды проклят!»

«Смотри веселей, маленький брат! И беги побыстрей, тогда скоро мы опять будем вместе».

И Эрагон, в упор глядя на Насуаду, вынес решение:

— Договорились. Я отправлюсь туда. Насуада явно вздохнула с облегчением:

— Спасибо. Ну а ты, Сапфира? Ты останешься или отправишься вместе с ним?

Сапфира тут же установила с нею мысленную связь, чтобы ее мог слышать и Эрагон, и сказала: «Я останусь, Ночная Охотница». Насуада склонила перед ней голову:

— Спасибо. Я чрезвычайно благодарна тебе, Сапфира, за эту поддержку.

— А ты уже обсудила этот план с Блёдхгармом? — спросил вдруг Эрагон. — Он его одобрил?

— Нет, я решила сперва поговорить с тобой. Я думаю, что лучше тебе самому во все его посвятить.

Но Эрагон был вовсе не уверен, что эльфы придут в восторг как от предстоящего ему путешествия в Фартхен Дур. так и от того, что сопровождать его будет всего лишь один ургал.

— Могу я кое-что предложить? — спросил он.

— Ты же знаешь, я всегда рада слышать любое твое предложение.

Это заставило Эрагона пояснить:

— Это не только предложение, но и просьба. — Насуада жестом попросила его продолжать. — Когда гномы выберут себе нового короля или королеву, будет лучше, если Сапфира присоединится ко мне в Фартхен Дуре. Во-первых, этим она окажет честь новому правителю, а во-вторых, постарается выполнить обещание, которое дала королю Хротгару после битвы при Тронжхайме.

Насуада сразу насторожилась, точно дикая кошка.

— Что это за обещание? Ты мне об этом никогда прежде не говорил.

— Сапфира обещала гномам восстановить тот звездный сапфир, Исидар Митрим, который разбила Арья.

От удивления Насуада широко раскрыла глаза и посмотрела на Сапфиру:

— Неужели тебе это по силам?

«Да. Но я не знаю, удастся ли мне призвать на помощь всю необходимую магию, когда я снова окажусь там. Мои магические способности не всегда подчиняются моим желаниям. Порой происходит так, словно я приобрела некое новое свойство и чувствую биение невероятной магической энергии во всем теле; в такие мгновения я, направляя эту энергию по своему желанию, могу переделать хоть весь мир. Но, к сожалению, так бывает не всегда; гораздо чаще я могу повелевать магией с тем же успехом, с каким рыба может летать. Если я и смогу восстановить Исидар Митрим, на это потребуется немало времени, ибо придется заручиться доброй волей всех гномов, а не просто желанием горстки избранных, способных понять и оценить всю важность своего сотрудничества с нами».

— Это значило бы для гномов куда больше, чем ты можешь себе вообразить! — сказала Насуада. — Звездный Сапфир занимает в их душах особое место. У каждого гнома в крови любовь к самоцветам, но Исидар Митрим они любят и лелеют более всего на свете — из-за его красоты и особенно из-за его невероятных размеров. Восстанови его в прежнем блеске, и ты восстановишь гордость всей их расы!