– И давно ты тут развлекаешься?
– Да с полчаса. Сначала приехали эти типы на двух машинах и сразу стали палить. Я тоже пальнул в одну и хорошо так попал – наверное, в ящик с гранатами, громко рвануло. Я думал, их там всех поубивало, ан нет: ползают. Живучие. – И Леклер снова нажал на спуск. Грохоту выстрела явно было тесно в доме, и я схватился за уши. – А потом приехал танк, а потом ты бросил бомбу…
– Они не живучие, Жак. Они металлические, – пояснил я. – Это роботы.
– Да ну? – удивился Леклер.
– Ну да! – подтвердил я. – Просто они и помыслить не могли, что у тебя этакая пушка. Плохо разведка работает. Тут у них промашка вышла. Тут они жидко обделались.
В окна постоянно залетали пули и мешали нашей дружеской беседе.
– Жак, а у тебя патронов много? – проорал я.
– На этих, – Леклер ткнул стволом в окно, – и на всех их приятелей, хватит. У меня в погребе склад. Рядом с вином.
– Отлично, – резюмировал я. – В таком случае, за дело. Вот тебе граната, по сигналу швыряй ее, а потом совершим вылазку, что с ними возиться-то! Три-четыре!
Бухнули взрывы, песок зашуршал по бревнам, дробовик Жака гремел беспрерывно. Мой «слон» удачно вторил ему, так что количество нападающих ощутимо сократилось. Выстрелы стихли. Оставшиеся механизмы, видимо, чего-то выжидали.
– Смотри, смотри! Бегут!
Я выглянул и увидел две фигуры, удаляющиеся в сторону Арторикса.
– Это вряд ли, – заметил Жак и два раза приложился к своему оружию.
– Все что ли? – удивленно спросил он, когда смолкли последние звуки великой битвы.
Мы вышли на крыльцо и, выставив стволы вперед, огляделись. Догорал, чадя, джип. Рядом дымился «леопард». Вокруг валялись покореженные тела.
– А ведь это уже война! – жизнерадостно молвил Жак, обрезая ножом кончик у циклопической сигары. – Они еще не знают, как я опасен на тропе войны.
– Да, – подтвердил я. – И я готов засвидетельствовать в любом суде, что они начали первыми.
Леклер тем временем подошел к ближайшему телу, и в задумчивости пнул его.
– Вон как, значит, удумали, – заметил Жак. – Железок против меня выпускают. Ну ладно!
Я опустился на колени и стал было ножом кромсать форму на павшем в великой битве, дабы посмотреть, что там внутри, как откуда-то вдруг налетел вертолет и начал поливать нас из пулемета.
– Ах ты сукин папа! – заорал Леклер, вскинул «USAS» и принялся палить в небеса, но вертолет был слишком увертлив, и Леклер все время промахивался.
– Жак, да отстрели ты ему пропеллер на хвосте! – посоветовал я, и Жак стал стрелять по хвосту.
– Что-то не отстреливается, – с огорчением заметил Леклер, опуская дробовик. – Попал, а он все летает. Упорная тварь.
Мы присели в тени танка. Жак взялся снаряжать свое оружие новой порцией патронов, а я заметил кстати валяющийся неподалеку гранатомет.
– Погоди-ка, – велел я Жаку, поднял гранатомет, проверил исправен ли, долго прицеливался и наконец нажал на спуск. Раздался оглушительный взрыв. Вертолет потерял управление и на ходу начал разваливаться на куски.
– Ага! Долетался! Так его, – кивнул Жак, достал фляжку, отвинтил пробку и протянул мне. – С победой, Сэм!
– Какое там! – Я приложился в горлышку, хлебнул и ощутил, что по моему пищеводу потекла огненная река. Отерев слезы, я с трудом, в три приема выговорил:
– Это… что… Жак?
– Спирт, – ответил бесхитростный Леклер и в свою очередь выпил.
– Ты, Жак, вот что… – кашляя, сказал я ему. – Давай положим всему этому конец, а то они еще долго тебе жизнь будут портить.
– А давай! Поедем в Арторикс и разгромим ихнюю контору к чертям собачьим! Смешаем ее с дерьмом! – обрадовался Жак. – Лады. Сейчас только соберусь…
– Шевелись, Жак, они снова могут прилететь. – Я расстегнул сумку с целью достать рацию и связаться с г. Дройтом, чтобы доложить ему, что операция из разведывательной перерастает в полноценные боевые действия, чему я с радостью буду способствовать, ибо тут попирают закон и крадут людей (о Лиззи!). Но рация была безнадежно выведена из строя случайной пулей. Я позвонил г. шерифу по мобильнику и услышал равнодушное: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны обслуживания».
Связи не было.
Пива в сумке тоже не было.
Зато было полно зарядов для «слона», что согревало душу и несказанно поднимало боевой дух. Ибо, опробовав «слон» на противнике, я убедился в несравненных пробивных качествах револьвера, конструкция которого была настолько удачна, что при стрельбе его практически не подбрасывало вверх: умельцы расположили ствол перед нижней каморой барабана, на оси лучевой кости руки. После первого же попадания из «слона» в существенные части конструкции роботы теряли способность внятно функционировать, а конечности пуля «слона» срезала как ножом. Как я и говорил – прогресс!
В это время Леклер с грохотом осадил перед домом крытый грузовик, выскочил и исчез в доме. Там что-то загремело, застучало, и через некоторое время Жак появился с охапкой железных листов в руках. Леклер стал сдирать с грузовика брезентовый, в маскировочных разводах тент и быстро навинчивать повсюду броневые пластины. Вскоре грузовик превратился во внушительный фургон с узкими щелями амбразур.
– А… – указал было я на шины.
– Пуленепробиваемые, – махнул рукой Леклер. – Надо бы тент обратно натянуть. Для маскировки.
Я стал помогать.
Леклер быстренько смотался в подвал, приволок оттуда и укрепил в кузове стволом назад станковый пулемет «Миниган М-61» о шести стволах, а я быстро погрузил боеприпасы.
Когда все было готово, я забрался в кузов и обнаружил, что он сообщается с кабиной низкой дверцей. Жак тем временем завел мотор.
– А куда же подевался этот сукин папа Бакстон? – спросил он сам себя, сжимая зубами огрызок сигары.
11
– Жак, мирные жители не должны пострадать! – патетически воскликнул я, прикладываясь к леклеровской фляжке. Спирт уже не казался таким крепким.
– Да, – согласился Леклер. – Поэтому начнем с ихнего штаба.
– Точно! – Я передал ему фляжку.
Мы зашли с тыла: объехали Арторикс широким полукругом и незаметно подобрались к задней стене конторы одноименной компании. Окон с этой стороны не было, только в центре располагались обитые фигурным железом деревянные ворота. Запертые, конечно же. Мы метнули в ворота пару гранат, потом влетели во внутренний двор, где Леклер круто развернул грузовик, и пока он в кабине натягивал перчатки, я из кузова, как с тачанки, стал поливать свинцом все, что попадалось на глаза. Грохот заполнил двор, посыпались стекла. На земле, как кролик, визжал какой-то тип, ужаленный пулей в ногу.
Расстреляв целую ленту и превратив в решето все, что мне было доступно, я пошвырял немного гранат в ближайшие окна, добился существенных разрушений и выскочил из кузова, а Леклер в это время вылез из кабины с дробовиком наготове.
– Ну! – заорал он, уважительно глядя на результаты предварительной зачистки местности. – Fuck Rambo! А теперь вперед!
Высадив легким пинком ближайшую дверь, Леклер хотел было ринуться в здание, но я настоял на том, что сначала в дверь должна войти граната: а вдруг там кто-нибудь, не дай Бог, притаился? Граната – вошла.
В сизом дыму начинающегося пожара мы шарили по комнатам и коридорам второго этажа, натыкаясь на развороченную мебель, мертвые тела и стонущих раненых. Кое-где в нас пытались стрелять, но, наученные опытом борьбы с механизмами, мы не вступали в переговоры и не доводили до сведения противников их конституционные права, а просто уничтожали ворогов на месте.
В одном кабинете, точнее, в руинах кабинета, Леклер застиг двух типов в костюмах, спешно рассовывавших по портфелям какие-то бумажки, – означенные типы не успели и рта раскрыть, как Жак ударил одного по лбу и вывел из строя, а второго молниеносно захватил в плен.
– Сэм, я взял языка! – сообщил он мне, тыча пальцем в рожу схваченного. Тот с трудом успевал уворачиваться.
