В понимании происходящего князь Юрий опирался на духовных старцев (Савва Сторожевский, Кирилл Белозерский, Галичские святые), а Василий — на официальных святителей, церковных иерархов.
Для Юрия важна была углубленная, монастырская традиция, для Василия — церковно-светская, литовско-византийских образцов.
Юрий представлял образец того, «как правили отцы» (потому и ссылался на летописи при спорных вопросах о власти), а Василий — того, как хотели бы управлять нынешние политики.
Юрию важно было само Русское государство, Василию — отношения Руси с Литвой.
Юрий призван был стать правителем Руси, а Василий — представителем Литвы на Руси (лишь позднее он и его сын станут более самостоятельными).
Что и куда «тянуло» братьев? Кого из них можно назвать более «передовым» или «отсталым» по отношению к истории? На ком была печать регресса, а на ком — прогресса? Все это крайне сложные вопросы. И ответы на них нельзя дать однозначно, они будут спорны.
Василий привел страну к междоусобице, но в этом обвиняют Юрия. Нас убеждают, что действия Василия были необходимы, потому что так утверждалась единая царская власть в Москве. Но Юрий не допустил бы, да и не допускал самой войны. И он, а это можно сказать теперь с полной очевидностью, будучи у власти, не только бы не довел страну до междоусобиц, но сумел бы укрепить ее намного быстрее, определеннее и тверже. Политикам с Запада и с Востока пришлось бы с ним считаться в полной мере. А вот этого как раз они и не хотели, не могли допустить.
«Проигрыш» Юрия означал победу внешнеполитических сил. Русь становилась мишенью большой политики — между Европой и Ордой. Василий был в этом смысле более податлив и удобен. Его жена Софья Витовтовна сумела переломить ход русской истории. Она доказала, что «властвующая баба на Руси» иногда может гораздо больше, нежели крепкий князь-воин, и это в большем объеме потом покажут нам времена XVIII века, приведшие на трон сразу трех женщин под-рад, управлявших Россией по-своему почти целое столетие.
* * *
Так кто был богоизбранным, а кто — самозваным? Юрий или старший брат Василий с племянником?
Автор предоставляет возможность читателям самим ответить на данный вопрос.
Добавлю лишь два штриха к портрету наших героев.
Первый связан с творчеством поэта А. С. Пушкина. Как известно, он написал «Житие Савы Игумена» (о Савве Сторожевском), где упомянул о князе Юрии Звенигородском. Вот этот текст:
«Потом некий христолюбивый князь, пришед к блаженному отцу Савве, умолил его построить храм на том месте и сумму, нужную на создание оного, дал святому. И святой прошение князя исполнил и построил храм честного и славного Рождества Пречистой Богоматери и обитель пречудесную и великую для душеспасительного пребывания в ней иноков».
Почему Пушкин не назвал князя Юрия по имени, употребив лишь фразу «некий христолюбивый князь»? Ведь в старых житийных источниках это имя было названо.
Вряд ли не обратил внимания. Скорее не хотел идти против официального мнения, уже тогда считавшего Юрия нарушителем династической царской линии. Однако образ особенного «витязя на распутье» для поэта не раз возникнет в его творчестве. Например, в «Руслане и Людмиле»…
Штрих второй — из древнерусской литературы.
Знаменитая «Повесть о разорении Рязани Батыем», имевшая широкое распространение в старорусской книжности, оставила нам удивительные строки, которые можно выделить как самостоятельное произведение и озаглавить: «Образ идеального правителя Руси». Здесь мы замечаем развернутое народное представление о богоизбранном князе, относящееся непосредственно ко времени, о котором мы рассказываем. Вот оно:
Сии бо государи…бяше родом христолюбивый,братолюбивый,лицем красны,очима светлы,взором грозны,паче меры храбры,сердцем лепсы,к бояром ласковы,к приеждим приветливы,к церквам прилежны,на пированье тщивы,до осподарских потех охочи,ратному делу вел ми искусны,к братье своей и ко их посолником величавы,мужествен ум имеяше,в правде-истине пребываста,чистоту душевную и телесную без порока соблюдаете…И многи труды и победы по правой вере показаста,а с погаными половци часто бьяшеся за святыа церквии православную веру, а отчину свою от супостат велми без лености храняша.
Кто из двух старших сыновей Дмитрия Донского более походит на данный образ?
Судите сами.
Ответ автора данной книги, по ее прочтении, думаю, вам уже понятен.
О Небесном Звенигороде.
Гипотеза 23
Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены Нового Иерусалима
На полях моей родной страны.
Николай Гумилев, 1921 г.
«Китежский летописец», конец XVIII столетия: «И увидел место то, необычайно прекрасное и многолюдное, И по умолению его жителей повелел благоверный князь Георгий Всеволодович строить на берегу озера того Светлояра город, именем Большой Китеж, ибо место то было необычайно прекрасно, а на другом берегу озера того была дубовая роща».
* * *
Конечно, заголовок, приведенный чуть выше, может вызвать некоторое недоумение. О чем это речь? И автор сразу же спешит заметить читателю: это лишь предварительные рассуждения, не более, но они имеют право служить основой для некоторой гипотезы.
Начнем объяснения с краткого резюме, которое поможет сразу представить суть проблемы.
«Небесный Звенигород» — это возможный вариант исторического русского мифа о спасшемся и невидимом граде (спасшемся от врагов, «злой Орды», язычников, иноверцев, грешников и т. п.). Город-«страдалец», город-рай, который мог стать первым по праву и по наследству, но не стал таковым по причине вражеских набегов, братоубийственной смуты и самозванства. Город, заложенный и отстроенный двойственным союзом «по уму и духу» (земным и небесным). «По уму» — светским лидером — Юрием Звенигородским, «по духу» — духовным лидером — Саввой Сторожевским. Земное воплощение варианта Святой Руси.
В Новое время (XX век) в сознании отдельных мыслителей русского религиозного возрождения данный миф преобразовался в идею Нового Звенигорода (Ремизов), всеобщего града будущего, русской «шамбалы» (Рерих). Этот Звенигород новых времен как будто бы можно и необходимо возродить и построить заново.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
