посреди пустой верхней полки.
– Ну что ж, макароны так макароны, – сказал я себе вслух. – Тоже еда.
Только сейчас я обратил внимание на то, как тихо у меня стало в голове. Ни Абдоцерия, ни Витариса, ни Анугиразуса, ни Сергея Казимировича. И если отсутствие первых трёх воспринималось мной хорошо, то отсутствие последнего – отнюдь не так. Без него я ощущал себя, как без хорошего товарища, как без главного советника, как без проводника в дремучем лесу. Голым я себя не ощущал, но было очень неприятно. С ним хоть побеседовать о чём-то можно было. А теперь мне оставалось лишь смотреть на тарелку с макаронами и размышлять о том, где он теперь.
Вряд ли драконы-каратели его убили. Смерть – это слишком легко для того, кто уничтожил целую драконью семью. Мучают его в какой-нибудь пыточной? Или поместили в резервацию посередь порочных людей в Великом Хранилище Порока? Как бы то ни было, оставалось лишь догадываться. И, если я действительно возвышусь, я просто обязан буду вернуть его назад. Не в свою голову, вовсе нет, а даровать ему новое тело. Быть может, сделаю его своим советником. Если он захочет, конечно. Так или иначе, я просто обязан буду помочь ему.
Следующим вопросом, на который я пока не мог ответить, был о Свете. Где она сейчас? Жива ли она? Или, не дай Бог, живёт с каким-то другим мужчиной? Нет, это просто невозможно. Иначе в моей квартире были бы следы жизни чужого человека. Да и сама Света не из тех, кто будет изменять любимому человеку. Ей вторая личность просто-напросто не позволит, я уж не говорю о том, что сама Света-человек крайне принципиальна. В том, что она жива, я перестал сомневаться, когда отделённым от тела сознанием взглянул на её зубную щётку в уборной – она была влажной, ей, очевидно, пользовались совсем недавно. Где же она тогда? Где-то в городе, иначе в шкафу в нашей комнате не было бы сумки, с которой она приехала.
Я пока что не мог вырвать своё сознание настолько сильно, чтобы путешествовать дальше, чем в пределах собственной квартиры, оставалось ждать. Минут через пять в голове щёлкнуло – я же могу попробовать вычислить энергетическую ауру Светы! Тем более, что она тоже энерговед, а спрятать свои умения может только воистину опытный.
Что ж, идея оказалась применимой на практике. Спустя некоторое время я действительно уловил в городе одну-единственную ауру энерговеда, причём на одну половину человеческую, а другую – драконью. Она была где-то со стороны торговой области города с парой торговых центров, рынком и ярмаркой. Настроение улучшилось, и я принялся ждать её возвращения домой.
Когда мой острый слух уловил шаги со стороны лестничной площадки, сердце забилось чаще. Вдруг пришла мысль в голову – а не напугаю ли я родную Свету до смерти? История пока не знает случаев, когда человек возвращался из мёртвых не в лаборатории, не в третьем мире-измерении, а в своей квартире.
Сердце заколотилось пуще прежнего, когда замки на входной двери щёлкнули и послышался топот тяжёлых сапог по плитке. Зашуршали пакеты, послышалось шевеление снимаемых одежд, шум открывающегося шкафа, щёлкающих по железной вешалке пластиковых плечиков, тихие шаги обутых в носки ног…
Света пошла в первую очередь в нашу комнату. Немудрено, нужно для начала раздеться, прежде чем разбирать покупки. Из комнаты она перешла в уборную, где хорошенько помыла руки.
Я хотел увидеть её собственными глазами, а не глазами вырванного из тела сознания. Я смотрел на дверь, постоянно улыбался и от нервов едва ли не смеялся. Секунды тянулись подобно минутам, минуты – подобно часам. Я уж было хотел сам встать и пойти к Свете, но услышал, как она идёт на кухню, шурша тяжёлыми пакетами.
Её лицо, когда она вошла, было бодрым, но скучающим. Оно немного изменилось: несколько родинок испарились, взгляд стал острее, да и сама форма стала чуть более благородной. Очевидно, что Света-драконица немного повлияла. Волосы остались столь же длинными и красивыми, заплетёнными в косу.
Света посмотрела на меня и оторопела. Причём это ещё мягко сказано. Глаза её раскрылись, рот приоткрылся, пакеты вывалились из рук. Я смотрел на неё, улыбаясь.
– Света, родная, это я. Вернулся.
Глаза Светы на секундочку изменились и приняли драконий вид, тот самый, что я постоянно видел у Светы-драконицы. Затем они вернули свой первоначальный облик, и Света тихо прошептала:
– Витя…
Какое счастье, что я энерговед, иначе моя Света расшибла бы себе затылок! Она, потеряв чувства, стала падать назад, но я успел подхватить её «щупальцами» и подбежать к ней, чтоб перехватить руками. Положив её на диван на кухне, я быстренько смочил салфетку холодной водой и приложил ей ко лбу.
Волнения не было, ибо я видел, что с ней всё хорошо. Это всего лишь минутная слабость, пара минут, и она очнётся. А! Вот и это мгновение!
Я мягко смотрел любимой прямо в глаза, ждал её реакцию. Она смотрела на меня испуганно и взволнованно, но затем в её взгляде появилась мягкость, нежность. Она аккуратно провела рукой по моей щеке.
– Витя… – шептала она. – Ты же умер. Мне драконица рассказала…
– Да, я умер. Но я воскрес. Пенутрий вернул меня к жизни, сказал, что мне нужно ещё кое-что сделать. Я снова с тобой, Свет. Всё будет хорошо.
Когда по щеке Светы потекла одинокая слеза, я прижал любимую к себе. Я понимал, что она чувствует, понимал, что она не верит в то, что видит. Люди в принципе редко верят своим глазам, когда видят то, что ты уже два года как потерял.
Света тихонько плакала, прижавшись ко мне, гладила меня по голове и вздрагивала от хлынувших чувств. Мне в один миг тоже хотелось пролить пару слёз, но я упорно сдерживал себя, не хотел давать волю эмоциям. Анугирская кровь во мне пусть и замолчала, но это не повод лишний раз её кормить.
– Ну всё, родная моя, всё, – приговаривал я. – Поплакали и хватит. Я всё понимаю, мне тоже тебя очень не хватало, но нужно и предел знать.
– Да, да, я… – Света протёрла глаза. – Я просто счастлива тебя видеть. Живого, здорового… Что с тобой случилось, Витя?
Я рассказал ей всё от начала и до конца, не таясь. Рассказал и о Драконьем Кремле, и о Красной Крепости, и о Сергее Казимировиче, и о моих отношениях со Светой-драконицей, и об Ахтургире,
