тестикулы… Кип жил в безумном мире, среди людей, с радостью творящих такие ужасы, какие ему даже не снились.
Он поежился. Гэвин поглядел на него и, видимо, поняв, в чем дело, легонько коснулся его плеча.
Когда они проходили мимо поста охраны, Литос отделился от их группы, чтобы перекинуться несколькими словами с дежурным. Каких-нибудь пять секунд спустя он уже догонял их быстрым шагом, ведя с собой еще одного гвардейца – очевидно, для Кипа. Не гвардейца – гвардейку: это была Самита. Кип был рад снова ее видеть. Они почти не встречались с того дня, когда он впервые прибыл в Хромерию. Мальчик широко улыбнулся ей, она в ответ лишь приподняла бровь.
Они подошли к апартаментам Гэвина. Гэвин знаком пригласил Кипа зайти внутрь. Самита, как приземистая плотная тень, скользнула в комнату вслед за Кипом и заняла место сразу за дверью. Теперь она была его телохранительницей – и это значило, что она будет охранять его даже в покоях Гэвина. Охранять даже от Гэвина, если до этого дойдет дело?
«Поистине, безумный мир».
Большая, незагроможденная комната была безупречно чиста и так же прекрасна, как в последний раз, когда Кип ее видел. Однако теперь он гораздо больше знал об извлечении люксина, чем во время своего предыдущего визита, и это знание еще больше увеличило его восхищение. На стенах располагались панели из адского камня, в которые можно было метать сверхфиолетовый люксин, чтобы управлять открытием окон и включением искусственного освещения на потолке. В пол и потолок были вплетены нити под-красного, чтобы комната оставалась теплой, невзирая на холодный воздух, проникающий из дюжины больших, от пола до потолка, окон.
Не успел Кип, однако, подивиться мастерству и роскоши, с которыми тут было сделано все, включая сами окна, как он увидел Марысю – комнатную рабыню Гэвина. Ее, должно быть, предупредили о возвращении хозяина: Кипу еще ни разу не доводилось видеть ее одетой настолько хорошо. Серый цвет ее платья, видимо, отвечал требованиям экономии, а волосы были тщательно убраны от ушей, чтобы были видны вертикальные разрезы, прижженные каленым железом по рутгарскому обычаю, но несмотря на это выглядела она просто потрясающе. Впрочем, плотно прилегающее платье и стройные изгибы ее тела достигли Кипова сознания лишь фоном, как рев океанских волн, разбивающихся о берег где-то на заднем плане. В первую очередь его внимание привлекло выражение ее лица. Она набрала в грудь воздуха, успокаивая себя, отчаянно жаждая одобрения, ища знаков расположения. Ее взгляд не отрывался от Гэвина.
Кипу доводилось видеть десятки, сотни людей, смотревших на его отца с восхищением. Ему доводилось видеть во взглядах людей глубочайшее почтение. Это была любовь.
Мгновенно, словно пытаясь проследить за летящим пушечным ядром, Кип перевел взгляд на Гэвина.
Было очевидно, что Призма доволен. Он широко улыбнулся, и Кип заметил, как он одобрительно скользнул взглядом вдоль тела рабыни.
«Фу! И это мой отец! Смотрит на эту женщину так, словно…»
Кипу не хотелось об этом думать. Он отвел глаза.
– Марыся, – проговорил Гэвин.
Та поспешила к нему и опустилась на колени возле его ног.
– Господин, – промолвила она, целуя ему руку.
Кип против воли снова посмотрел на них.
– Ты плакала, – сказал Гэвин.
– Да, господин. Я должна многое вам рассказать.
Она бросила взгляд на Кипа. «Ага. В смысле наедине».
Гэвин вручил Кипу плащи и шкатулку. Прошел к какому-то стенному шкафу, принялся рыться внутри.
Неловко кашлянув, Кип отошел в дальний конец комнаты, где стоял стол и стулья. Пока он усаживался, Марыся поднялась с коленей и принялась быстро говорить что-то Гэвину, загородив рот ладонью, видимо, на случай если бы Кип умел читать по губам.
Эти люди знали, что делали, они играли наверняка. Кип ощутил знакомое сосущее чувство. Он был здесь настолько не на месте, что мог только слабо барахтаться.
– Нет! – сказала она, несколько повысив голос, так что он донесся до Кипа. – Не надо поднимать тревогу. Я уверена…
Она снова понизила голос. Гэвин задал ей несколько быстрых, резких вопросов, выслушал тихие ответы, несколько раз кивнул.
В дверь постучали. Гэвин, кажется, выругался.
– Да? – произнес он.
Дверь приоткрылась. Кип не видел, кто за ней стоит, и Гэвин незаметным жестом дал ему понять, что он должен оставаться на своем месте. Вечные секреты. В этом весь отец: он не позволит никому узнать ничего такого, что может оказаться угрозой для всех. Самита, загороженная открывшейся дверью, осталась стоять неподвижно, невидимая и неслышимая.
– Гэвин, – проговорил голос, принадлежавший пожилой женщине. – Я надеялась, что ты сможешь сопроводить меня вниз. В конце концов, Спектр собирается рассматривать твое дело, и я бы хотела предварительно перекинуться парой слов.
Белая. Гэвин разговаривал с Белой! Кип снова сглотнул.
– Разумеется, – отозвался Гэвин.
Повернувшись, он обратился к Марысе, но Кип понял, что на самом деле его слова адресованы ему:
– Я вернусь через час. Веди себя хорошо.
Марыся присела в низком реверансе: она понимала, когда требовалось подыграть. Гэвин небрежно кинул что-то на кровать, быстрым взглядом дав Кипу понять, что это предназначается для него, и вышел за дверь.
Не успела дверь затвориться, как Марыся повернулась к Кипу.
– Насколько я понимаю, молодой господин, вы останетесь здесь. Вам что-нибудь нужно?
– Вообще-то я бы не отказался переку…
– Прекрасно. В таком случае прошу меня извинить, но мне нужно выполнить несколько срочных поручений Призмы. Пожалуйста, ничего здесь не трогайте. Он не очень любит, когда его вещи кто-то трогает, эта комната – его единственное убежище.
– Да, я пони…
Но она уже выскочила за порог, звонко захлопнув за собой дверь.
– …маю, – закончил Кип.
Он бросил досадливый взгляд на Самиту, которая по-прежнему стояла возле двери. Ее губы были поджаты – она явно сдерживалась, чтобы не ухмыльнуться, – но в остальном ее лицо сохраняло нейтральное выражение.
Кип уселся возле стола. «Веди себя хорошо», да?
Он поглядел на кровать, потом перевел взгляд на шкатулку. На секунду у него даже мелькнула гордая мысль не открывать ее.
«А, черт с ним!»
Карты будто бы сами прыгнули ему в руки.
Дверь снова открылась, и Кип, сунув карты обратно в шкатулку, поспешно спрятал ее под плащами.
А, это всего лишь Тея.
– Привет, господин, – проговорила она, поблескивая глазами. – Рабыня Призмы сказала, что ты, скорее всего, здесь. Вообще-то нам сейчас нужно быть на тренировке.
– Мы должны обсудить вопрос того, как тебе ко мне обращаться.
– В первую очередь мы должны обсудить нашу стратегию для вступительных испытаний в Черную гвардию. Но это после тренировки.
– Нам пока не обязательно говорить о стратегии, верно ведь?
– Нам – не обязательно.
– А-а, тебя послали, чтобы меня отвлечь, – протянул Кип, поняв, в чем дело.
– Командующий сказал, что ты недавно прошел через травматичный опыт. Задача твоего партнера – приглядывать за тобой. Давай, пошли!
Почти как настоящий друг… Но, разумеется, Тея должна была заботиться о Кипе: она ведь была его рабыней. Кип блекло улыбнулся. «Почти настоящий друг» – не так уж и мало, если вдуматься.
Он взял шкатулку и поднялся с места. Самита негромко кашлянула.
Кип посмотрел на нее: ее
