— Хорошая работа, я доволен, — ровно, сдержанно произнес человек в комбинезоне, и его слова прозвучали в ушах Воронина подобно райской музыке. «Ягер» тем временем подошел чуть ближе, ловко балансируя на чуть согнутых ногах, несмотря на усиливающееся волнение и качку. Он бы не очень высок и до странности щупл — плечи сходили на конус, начиная прямо от шеи и белой полоски воротничка, выглядывавшей из-под свернутого валиком капюшона. Но вокруг этого человека распространялась аура жесткости и властности — сила, заставляющая подчиниться даже такого отпетого мерзавца как Воронин-Кроу. Может, это было из-за абсолютного спокойствия «ягера», а может быть из-за его холодного, совершенно бесстрастного взгляда, которым мог бы смотреть на мир не человек, но рептилия.
Щуплый втянул ноздрями воздух и повел головой в непонятном жесте. Стало видно, что его затылок прикрыт безбинтовой клеоловой повязкой. Воронин затаил дыхание, до перебежчика доходили слухи о том, что наиболее отличившимся деятелям Евгеники, а так же элитным бойцам вживляют золотую пластину в основание черепа, но он полагал, что это слухи.
— Пора, — скомандовал человек в комбинезоне.
Лодка приготовилась отчалить, моряки и врач терпеливо ждали, заботливо прикрывая усыпленного профессора от брызг. «Ягер» спрыгнул на поплавок и посмотрел в сторону солнца, от которого море уже откусило нижний краешек. В самолете хрипел и булькал умирающий Воронин, получивший достойную награду за труды — удар кинжалом в печень. Привыкший к огнестрельному оружию, он не заметил, как пятнистый собеседник легким движением руки освободил скрытый в специальном нарукавном клапане широкий клинок без гарды, а когда почуял неладное, было уже поздно.
— Красиво, — заметил «ягер», с удовольствием вдыхая свежий морской воздух и любуясь на заходящее солнце.
Раненый в самолете упорно не хотел умирать, ворочаясь и хрипя.
— Зачем? — односложно спросил офицер разведки, спокойно и без удивления. Он привык, что коллега зачастую совершает непредсказуемые и неожиданные поступки, которые, тем не менее, всегда оказываются правильными и разумными. — Этот мог бы нам пригодиться.
— Он курил, — пояснил человек в пятнистом комбинезоне, таком неуместном в открытом океане. — Дешевые немецкие сигареты, непростительно для государственного служащего, который доложен патриотично курить вирджинский табак. Привычка молодости, скорее всего… Он был неглуп, исполнителен, смел. Но невнимателен к деталям. Для по-настоящему ответственной работы не годился.
— Да, это верно, — согласился после секундного раздумья разведчик.
— Дело сделано, — подытожил «ягер», ловко запрыгивая в лодку.
Отойдя метров на десять, евгенисты забросили в гидросамолет зажигательную гранату, и гидроплан, вместе с двумя телами, превратился в дымный факел.
Глава 19
Настоящее.
Вспышка. Ярчайший проблеск выхватила из темноты угловатые механизмы — какие-то шестерни, цилиндры гидравлических приводов, узкие рельсы-направляющие. На всем однотонный ржаво-серый налет, видно, что аппарат стар и его уже много лет не касалась рука человека.
— Общая конструкция модульная, — рассуждал Радюкин, зная, что каждое его слово транслируется и тщательно записывается на «Пионере». Субмарина по-прежнему скрывалась под водой, но подошла ближе, подвсплыла и подняла перископ с антенной. Говорить приходилось медленно, с расстановкой, тщательно подбирая слова — качество связи оставляло желать лучшего, да и дыхание перехватывало. Движение в облегченном скафандре «крабике» требовало не очень больших, но непрерывных усилий всех мышц, это изнуряло почище хорошей пробежки.
— Похоже, верхняя часть корпуса составная и планировалась как съемная. Видимо, перезарядка и дозаправка подразумевались с помощью цельной замены модулей с подключением основных разъемов и трубопроводов. Но предусмотрены и технические проходы для текущего ремонта и замены отдельных частей.
Он сделал паузу, выбирая ракурс получше. Фотографирование оказалось весьма непростым занятием — в тесноте «Мстителя» и так было очень сложно передвигаться, а в скафандре, да еще с массивной фотокамерой — сложно вдвойне. Радюкин тоже хотел одеть что-нибудь легкое, не стесняющее движение, но Крамневский был категоричен — только полная защита, мало ли, что может случиться на объекте. Шафрана защищает его опыт, а ученому потребуется внешняя броня.
Радюкин едва не споткнулся и, чтобы удержать равновесие, оперся рукой о переборку, едва не выронив камеру. Беззвучно выругался, фотоаппарат, конечно, ударопрочный, но все равно грохнуть его с размаха о пол было бы нехорошо.
— «Я нервничаю», — признался он себе. — «Очень нервничаю».
Вспышка, щелчок затвора. Затем легкое жужжание электромоторчика, проматывающего пленку для следующего кадра. Хорошие внешние микрофоны передавали звук почти без искажений, и эти обыденные, родные звуки отдавались в ушах доктора подобно грому. Слишком тихо было в утробе «Авенджера».
— «Нет, я не нервничаю. Мне просто страшно. Иррационально и совершенно ненаучно страшно».
— Конструкция какая-то… половинчатая, — продолжил Радюкин. — При том, что технические возможности перезарядки имеются и определенно предусмотрены изначально, все люки заварены или наглухо затянуты болтами, так что пришлось их вскрывать спецсредствами.
Он помолчал, переводя дыхание. Жесткий скафандр, по идее, не должен был отягощать человека своим весом, но Егору казалось, что более двухсот килограммов стали целиком лежит на его плечах, неумолимо гнут к ржавому полу. В одном из боковых ответвлений главного технического коридора мелькнул луч света — это Шафран, пользуясь своим облегченным снаряжением, обследовал все закоулки охотника с мощным фонарем и легкой кинокамерой.
— Кроме того, сама сборка очень необычна, — продолжил Радюкин. — Даже по тому, что я могу видеть здесь, машину буквально клепали на коленке. Часть блоков хорошего фабричного качества, с клеймами и серийными номерами. Часть — полная импровизация, ручная сборка экспромтом, а пайка… как будто паяла домохозяйка. Аккуратная, но совершенно не умеющая паять. Много любопытных идей, некоторые решения… — он замешкался, подбирая слова. — Явно студенческие. Даже покраска неравномерна по качеству и сделана, как минимум, тремя разными красками. В общем, отсутствующие в наличии сложные компоненты делались наспех, из любого подручного материала.
То ли у доктора открылось второе дыхание, то ли он, наконец, приноровился к скафандру, а может быть, просто вошел в привычный режим исследователя, но теперь мысли и слова шли плавно, без задержек.
— К счастью для исследования, большая часть системы наведения вынесена в открытый доступ, наверное, для облегчения финального монтажа. Конструкция в целом примитивная, но остроумная и оригинальная. Видна рука очень хорошего технолога, умеющего собирать из простого — сложное, а так же работоспособное. РЛС нет, наведение осуществляется по данным гидролокации. «Мозги» рассчитаны на простейший расчет торпедного треугольника — собственно, старый пульт управления огнем от подводной лодки, наспех приспособленный под автоматику. Ошибки, неизбежные без ручной коррекции данных, вероятно, должны были компенсироваться залповым пуском. Но здесь надо смотреть уже боевой модуль… Системы опознавания я не вижу, по-видимому, аппарат нацелен на уничтожение любого корабля, подошедшего слишком близко. Думаю, автомат ходил по заранее заданному району малыми ходами и атаковал любую движущуюся мишень. После того как разрядились аккумуляторы и закончилось топливо, машина умерла.
Радюкин задумался.
— Это наводит на некоторые мысли относительно создателей этого агрегата и их мотивов, — продолжил он. — Чтобы сделать такую машину, нужно обладать определенными производственными мощностями, но испытывать серьезный дефицит кадров и, по-видимому, полный развал логистики. Кроме того, если он действительно не различает цели и не планировался к техобслуживанию, то вражеское господство на море было если не абсолютно, то очень значительно. То есть, «Авенджер» — не инструмент войны. Даже не оружие последнего шанса… Это скорее… Месть из могилы, попытка хоть как-то навредить противнику. Да, название у него определенно соответствует назначению. Если я прав.
— «Жаль, что весь аппарат трудно будет разобрать», — подумал Егор, сделав еще пару снимков частично разобранного блока наведения.
— «Для начала надо посмотреть, как здесь эволюционировали функциометры, даже с поправкой на то, что «охотнику» как минимум лет десять. А скорее всего, гораздо больше».
