Но было поздно. В следующую секунду зверобог сорвался с места и, мгновенно преодолев расстояние между нами, вцепился мне в правую руку. Я только и успел, что создать щит, постаравшись сжать его как можно сильнее. Меня потащило по песку, жуткие клыки вонзились в мышцы, но из-за щита не смогли откусить руку сразу. Медведь принялся мотать меня, выбивая остатки сил. Я буквально висел, оглушённый болью, казалось, что всё, это конец, когда рядом появился Стас.
— Держись!!! — Скуратов вбил наконечник рогатины сбоку в пасть хищнику, заодно и меня полосонув по руке, и навалился на остаток древка, пытаясь разжать челюсти. — Матвей!!! Помогай!!
— Дай я!!! — раздался крик Кузнецова, и он повис на Стасе. — Давай!!!
Зверобог взревел и раскрыл пасть, выпуская мою руку, но в этот момент я ухватился другой за челюсть и, подтянувшись из последних сил, протолкнул нож дальше в глотку хищнику, заодно втыкая клинок в нёбо и проталкивая его куда-то выше. Медведь страшно захрипел и мотнул головой так, что мы разлетелись в разные стороны. Парней отшвырнуло на камни, а меня дальше к воде. Удар о землю выбил остатки сил, и я больше не мог даже пошевелиться. Теперь, чтобы меня добить, не нужно было даже напрягаться, достаточно просто наступить, но зверобог почему-то не спешил этого делать. Он с рёвом тряс головой, и его движения были всё более и более рваными. Казалось, что его бьёт током, а в следующую секунду хищник просто рухнул плашмя прямо рядом со мной.
Наши взгляды встретились. Я не верил, что у нас получилось, глядя как гигантского зверя сотрясает в агонии. Но эмоции, мелькавшие в оставшемся глазу, не могли врать. В них смешалось бессилие, грусть и облегчение. Зверобог уходил. Из пасти потоком лилась кровь, и она смешивалась с моей, текущей из раны на груди. Мы смотрели друг другу в глаза, охотник и добыча, не веря, что всё так в итоге получилось. А затем сияние в его глазах погасло, медведь вздрогнул всем телом разом и замер. Навсегда. Я протянул руку, коснувшись его морды, и тоже потерял сознание.
Глава 15
— Ну здравствуй, Виктор. — Обрескова зашла ко мне в палату, окинув привычно холодным взглядом, и села возле кровати, положив ногу на ногу. — Вот скажи, что с тобой делать?
— Понять и простить? — говорить мне было тяжеловато, да и двигаться тоже, к тому же я попытался скорчить максимально жалостную рожицу, думая, что, раз прокатило с Шапиро, может, и с Юлией тоже проскочит.
— Извини, но на меня твоя смазливая мордашка не действует, — равнодушно усмехнулась куратор. — Особенно после того, как я несколько часов подряд беседовала с представителями шести владетельных домов, объясняя, почему их дети вышли один на один против зверобога, и выплясывала перед министром обороны, под носом у которого из части сбежала целая толпа курсантов.
— Я не хотел этого. — Настроение упало. — Как там ребята?
— Ты про здоровье интересуешься или про дела вообще? — невозмутимо спросила Юлия.
— И то и другое, — поморщился я от прострелившей боли в рёбрах. — Девчонки забегали, но толком ничего не сказали, их почти сразу в Новосибирск отправили. Телефон не дают. Лежу как арестант. Хорошо хоть, телевизор есть.
— Смарт тебе не дают, чтобы ручонками не махал. — Разжалобить Обрескову не получилось. — У тебя переломаны почти все рёбра с левой стороны, проткнуты лёгкие, вспорота брюшина, хорошо ещё, что лишь слегка сбоку, и кишки не размотало по всему берегу. И это я ещё не говорю про почти откушенную руку и три дня комы. Так что лежи и не рыпайся.
— Да я вроде так и делаю, — грустно вздохнул я и снова поморщился от боли. — Но за ребят переживаю.
— Ну, могу сказать, что им повезло гораздо больше, чем тебе. — Юлия откинулась на стуле. — Больше всех пострадали Матвей и Изабелла, но первый отделался лишь трещинами в рёбрах, а вот девочка сломала шесть пальцев. «Руки бездны», конечно, весьма мощное заклинание, но из-за своей специфики имеет обратную связь. Бенедетти было не по силам совладать с мощью зверобога, за что она и поплатилась. Остальные отделались лёгким испугом. Разве что Катя морально пострадала.
— Что с ней?! — не на шутку разволновался я. — Она с Голенищевым опять подралась?! Встану — урою ублюдка.
— Да он вроде как в браке рождён, — задумчиво постучала себя по губе пальцем Обрескова, — Но нет, не поэтому. Она переживает, что оказалась бесполезной, когда вы дрались со зверобогом. Мол, даже Таня помогла, а она отсиделась за чужими спинами.
— Дура! — я дёрнулся в сердцах и тут же зашипел от дикой боли во всём теле. — А-хр-р-аа… м-мать… извини. Дура, блин. Клянусь, встану на ноги, выпорю. Раз через голову не доходит, может, через задницу дойдёт. Драться она хотела. Чтобы сдохнуть поскорее? Да была бы моя воля, я б к этой твари косолапой на сто километров не подошёл!
— Не ожидала, что ты трус, — с привычным равнодушием заметила Юлия. — Думаешь, с таким подходом ты можешь быть богоборцем?
— Отвага и идиотизм — это разные вещи, — резонно возразил я. — Одно дело защищать людей, другое — кидаться на танк с голым задом. Если бы нам не повезло, эта медвежуть разобрала бы нас на запчасти. И не факт, что девчонкам удалось бы уйти.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнула девушка. — Плохо, что не смог внятно донести до своей команды. Как вы вообще дальше работать собираетесь?
— Так у нас же Таня лидер, — я удивлённо поднял бровь. — Я-то тут при чём?
— Да? — отзеркалила мой жест Обрескова. — А вы её спросили, хочет ли она такой ответственности? Готова ли к ней? Ты вообще с ней разговаривал на эту тему когда-нибудь? А на какую-то другую? Ты вообще что-нибудь о ней знаешь? Или до сих пор считаешь себя приживалой в чужом доме?
— Ты знаешь, что нет, — огрызнулся я. — Девчонки — это моя команда, и я буду за них драться. Но Таня мне всегда казалась непоколебимой скалой. Эдакий островок стабильности среди всеобщего хаоса. Не хочу никого обежать, но остальные, включая меня, те ещё отморозки. Даже Мико может выдать такой фортель, что хоть стой, хоть падай. А Тарасова всегда спокойна и хладнокровна.
— А ты знаешь, как ей это даётся? — Юлия смерила меня взглядом. — Она девушка, женщина. Ей, как и любой другой, хочется почувствовать сильное мужское плечо рядом. Спрятаться за надёжной спиной.
— Блин, я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — я в сердцах дёрнулся и снова зашипел от боли. — Чтобы я командование взял? Так из меня начальник, как пуля из г… ну так себе, скажем прямо. Или ты о чём-то другом?
— Я о том, что, если бы ты принял решение и настоял на своём, вам не пришлось бы бодаться со зверобогом, и ты бы не лежал сейчас перемотанный, словно мумия, — припечатала куратор. — Девочки доверяют твоему мнению, но ты почему-то ждёшь, что решение примет кто-то другой.
— Может, потому, что у любой из них знаний и опыта на порядок больше, чем у меня? — я не мог понять, в чём дело. — Юлия, ты скажи конкретно, хочешь, чтобы я командование взял? А ты уверена, что я не накосячу? Я одарённым стал не так давно, за мной нет ни Дома, ни клана, ни какой-либо ещё поддержки. Опыта ноль, знаний ноль. Зато в неприятности регулярно вляпываюсь. И ладно я сам сдохну, но если девчонок за собой утащу, то будет очень плохо.
— Тут ты прав, — кивнула Обрескова. — С тобой ещё работать и работать, но, к сожалению, выбора особо у тебя нет. Общественность не поймёт, если герой, победитель зверобога, будет рядовым бойцом на побегушках у не самой сильной девочки. Так что от командования тебе не отвертеться.
— Блин, как знал, что не надо с этой косолапой тварью связываться, — я в сердцах сплюнул. — Не было забот, купила баба порося. Откуда эта хренова медвежуть вообще взялась на мою голову?! Монгушев натравил?
— Если бы у него были такие возможности, он давно бы стал главой клана, — отмахнулась Юлия. — Следствие установило, что это случайность. Нашли берлогу, где зверобог спал несколько тысяч лет, возможно, даже больше десяти, судя по окаменелым частицам. Её вскрыло недавним землетрясением, вот монстр и проснулся. Вы просто подвернулись ему под руку. Для любого духа одарённые самая желанная пища. И чем сильнее, тем лучше.
