Сама Анна придерживается последнего варианта. Мне, например, она жаловалась на коварство окружения Абрамовича и говорила, что по-прежнему испытывает к нему теплые чувства.
«Он совсем не похож на тот образ, что слепили вокруг него. Роман – очень душевный, чуткий и добрый человек. Он легко проникается чужими бедами; у него даже могут выступить на глазах слезы».
Восторженную девушку можно понять, любовь – кривая душа. Хотя я вполне, кстати, готов поверить в искренность Абрамовича.
В этом человеке действительно умудряются уживаться совершенно противоречивые чувства. Попеременно он может быть то жестким, то добрым, черствым или чутким. Все зависит от настроения.
Хорошо известно, что Абрамович вбухал кучу денег на поддержку своей альма-матер – столичной школы № 232. В то же время вся его помощь другому учебному заведению – ухтинской школе № 2, где пошел он когда-то в первый класс, ограничилась скромным переводом в 847 тысяч рублей, которых едва хватило на косметический ремонт. (Бытует мнение, что это связано с его обидой на малую родину – республику Коми, чей глава – теперь уже бывший – Юрий Спиридонов неоднократно позволял себе резкие высказывания в адрес богатого земляка.)
На ремонт московской синагоги щедрой рукой он выделил пять миллионов долларов («Этого требует его еврейское сердце», – объяснял м-р Манн, забывая, правда, уточнить, что по всем документам Абрамович записан украинцем), но ни рубля не дал родному и единственному дяде своей жены – Владимиру Маландину, – который вынужден сегодня работать заправщиком на бензоколонке.
И на письмо, отправленное матерью его школьной любви Ольги Насыровой, в котором слезно просила она помочь хоть чем-то – бывшая симпатия живет теперь в коммуналке, одна воспитывая ребенка – никакого ответа тоже не последовало.
Зато в 2001 году расчувствовавшийся Абрамович неожиданно велел разыскать героиню своего ухтинского романа Викторию Заборовскую – ту, что когда-то не дождалась его из армии – долго беседовал с ней, вспоминая былое, и чуть ли не предложил съездить на уик-энд в Париж.
И тут же – на контрасте – нельзя не упомянуть о том, что после развода с первой женой Ольгой, он ни разу больше с ней не встречался. Даже когда его бывшая приемная дочь Настя вышла замуж и родила ребенка, Абрамович не проявил ни малейшей заинтересованности в ее судьбе: не позвонил, не поздравил, даже серебряной ложки младенцу не прислал.
Таит на Абрамовича обиду и его первый учитель в бизнесе Владимир Тюрин, взявший когда-то студента-недоучку к себе в кооператив.
В 1998-м, когда дела у Тюрина шли совсем неважно, он пытался дозвониться до бывшего воспитанника, но тщетно. Повторные попытки, предпринятые через несколько лет, результата тоже не дали.
«Я ему позвонил, – рассказывал Тюрин в интервью снятой с эфира программы „НТВ“ „Главный герой“. – Взяла секретарша, сказала, что Роман Аркадьевич занят, она доложит. Перезвоните. Я ей перезвонил. Она говорит: я ему сказала, он остановился, подумал и зашел в кабинет. Всё».
«Понимаете, мне уже 55 лет, – сетовал он уже в другом интервью, „Московскому комсомольцу“. – И ни-че-го мне уже не нужно. Ладно я, но хотя бы Ленке, жене моей, открытку бы прислал. Она ведь называла его „сыночек“. Когда он приезжал к нам в гости, неслась как сумасшедшая на базар, покупала только свеженькие продукты, подкармливала его. А приезжая к нему в Москву, тащила из Кисловодска тяжеленные сумки с продуктами. Сирота ведь…»
Лучше всего истинную цену «чуткости» Абрамовича знают люди, составляющие его ближайший круг, так называемые друзья и соратники.
Те, кто впрямую наблюдал манеры общения Абрамовича со своим окружением, свидетельствуют, что они не имеют ничего общего с растиражированной легендой о его мягкости и добросердечности. В свите миллиардера все обязаны беспрекословно признавать его старшинство, выполняя самые разнообразные прихоти и капризы Старшего Брата.
«Допустим, Рома говорит: в 2 часа ночи играет второй состав „Челси“, все собираемся у меня в номере и смотрим прямую трансляцию, – описывает нравы, царящие на празднествах Абрамовича, их очевидец. – И вот среди ночи они вынуждены садиться перед экраном и, превозмогая сон, демонстрировать бурный интерес».
О «Челси» – главном сегодняшнем увлечении олигарха мы расскажем еще отдельно, пока же ограничимся лишь упоминанием, что Абрамович старается не пропускать ни одной игры собственного клуба. Само собой, в этих поездках его обязательно сопровождают соратники и друзья, в одночасье воспылавшие к футболу горячей любовью.
Один мой приятель, случайно оказавшийся на очередном таком матче, в красках изображал потом увиденное:
«Посреди игры вдруг пошел дождь. А вип-трибуна, где сидели Абрамович сотоварищи, оказалась открыта. Картина потрясающая: охрана держит над Ромой зонт, а все остальные мокнут под дождем, но героически терпят. Причем Абрамович живо болеет, ничуть не комплексуя по поводу чужих неудобств».
Самое время заметить, что никого из этих безответных статистов при дворе короля Романа никак не назовешь никчемным неудачником. Почти все они – богатые и успешные люди, сами привыкшие к почету и уважению. По оценкам журналов «Форбс» и «Финанс», состояния таких соратников Абрамовича, как Евгений Швидлер, Давид Давидович, Валерий Ойф, Андрей Городилов давно уже перевалили за миллиард долларов. Тем не менее, они вынуждены принимать эти установившиеся годами правила игры, демонстрировать старшему другу безграничное свое поклонение и безропотно сносить любые измывательства. (Время от времени Абрамович любит выбрать кого-то из друзей на роль шута и искренне над ним потешаться.)
Противно, конечно, но оно того стоит – небезызвестный Александр Мамут, например, пару лет забавлявший Абрамовича своими репризами, в награду за остроумие был введен в «Семью» и сколотил изрядный капиталец. («Скромный, интеллигентный, умный, тонкий человек.
С блестящим юмором», – так восторженно отзывается о нем Татьяна Дьяченко.)
Да и выхода другого у людей этих попросту нет. Проявление недовольства и непокорности приравнивается в империи Абрамовича к государственной измене, такие ослушники изгоняются из нее безжалостно и скоро.
Очень показательна история старинного его приятеля Игоря Павлова, с которым они служили еще в армии; «дед» Павлов – он был старше на год – спасал «салагу» Абрамовича от бесчинств старослужащих. Вместе начинали заниматься кооперативным бизнесом, потом сообща торговали нефтью. О степени близости этих людей говорит уже тот факт, что Павлов числился руководителем одной из структур Абрамовича «Ойлимпекс», а затем был назначен директором департамента «Сибнефти».
Но вся эта двадцатилетняя дружба рассыпалась в одно мгновение, стоило лишь Павлову выказать слабое подобие своенравия. Абрамович якобы отправился в очередной развлекательный тур, всем было велено его сопровождать, но Павлов отговорился переизбытком работы. А потом выяснилось, что ни на какой работе он не горел, а летал по личным надобностям в Германию. За такое вероломство Павлов незамедлительно был отлучен от тела и изгнан на улицу. О бывшем друге Абрамович и слышать сегодня не хочет…
Лакей, ставший господином, всегда глумится над бывшими своими товарищами вдвойне, это вам скажет любой специалист по диалектике.
Я абсолютно уверен, что все это – барские замашки, демонстрация силы – есть не что иное, как наглядное свидетельство комплексов Абрамовича. Долгие годы будущий миллиардер вынужден был заискивать, унижаться, сносить плевки и зуботычины. Но как только перебрался он из людской в господские апартаменты, копившиеся годами обиды мгновенно вырвались наружу. Вымещая эти комплексы на других, Роман Аркадьевич точно пытается перечеркнуть унизительное свое, плебейское прошлое, забыть его навсегда.
Со стороны может, конечно, показаться, что его безудержная тяга к роскоши – это явление того же порядка, редкий случай, когда живущие внутри инстинкты оказываются сильнее чувства самосохранения.
Самый богатый гражданин России не ограничивает себя ни в чем. Его флотилия состоит из семи яхт, общей стоимостью порядка миллиарда долларов, и десятком самолетов, в том числе дальнемагистральным Boeing 767–300 ($ 100 млн), с салоном, отделанным золотом, красным деревом и орехом. Коллекцией эксклюзивных машин ручной сборки, каждая из которых может свести с ума любого арабского шейха (Bentley Brooklands, Aston Martin DB7, Porsche Carerra GT, Ferrari FXX и пр.).
А совсем недавно он даже обзавелся персональной подводной лодкой Phoenix ($ 80 млн), способной неделю находиться в автономном плавании. Руководители компании U.S.Submarine, наладившей выпуск этих новоявленных игрушек для миллионеров, уверяют, что погружение на собственной подлодке – есть высшая степень релаксации, увлекательней даже, чем полет в космос.
