— Запомните! Наши дети будут страдать сейчас — ваши будут страдать потом. Нет суда страшнее, чем суд истории.
Вряд ли придет кому в голову осуждать женщину за вырвавшиеся в порыве гнева слова. Ее положению не позавидуешь. В пятьдесят три года крах политической карьеры мужа, полнейшая неопределенность относительно его дальнейшей судьбы. Всю свою жизнь он провел в Сибири, за девятнадцать лет работы на стройках прошел путь от техника-десятника до управляющего трестом. Затем партийная работа в Хакасии, в Красноярске. Перед переездом в Москву Шенин занимал пост первого секретаря крайкома партии. Секретарем ЦК он пробыл ровно год и, как свидетельствует жена, начиная с января 1991 года трижды собирался подавать в отставку. Человек реальных, конкретных действий, он тяжело переносил отчуждение партии от выработки государственной политики, отстранение от решения повседневных задач.
Прямой и даже несколько прямолинейный по натуре, не умеющий в силу своего сибирского характера ловчить, прятать мысли и приспосабливаться, Шенин запомнился мне тем, что на одном из заседаний Секретариата горько сказал: а зачем, собственно, нужен Секретариат ЦК? Что он решает? Кто эти решения выполняет? Шенин говорил неприятную правду. Один из немногих практиков в Секретариате, он раньше других увидел, что ЦК агонизирует. Многие его коллеги не хотели видеть того, что уже было очевидным.
Я вовсе не хочу превозносить достоинства Олега Семеновича, которых у него, безусловно, хватало. Достаточно длительное общение с ним дает мне право говорить о многих его недостатках. Да, он располагал к себе собеседника приветливостью и вниманием. Но вместе с тем у меня сложилось впечатление, что у Олега Семеновича совсем мало было времени для чтения. Речь его была не яркой. Словарный запас — довольно скуден, как у значительной части партработников, особенно с периферии.
В дни путча я с ним не встречался ни разу. Но есть свидетельство сотрудника общего отдела К. Мезенцева, который прорвался к Шенину двадцать первого августа. Олег Семенович честно признался:
— Я согласен с мыслями и действиями ГКЧП. И дистанцироваться от руководства страны не буду…
Эти слова были сказаны в день, когда стало ясно: попытка переворота провалилась.
Шенин и раньше казался мне решительнее своих коллег в Секретариате. Оставшись «на хозяйстве», он, от природы не умевший маневрировать и плести интриги, действовал прямо и открыто, о чем и свидетельствуют еще раз его слова в записи сотрудника общего отдела ЦК.
Почему именно в августе девяносто первого года «на хозяйстве» оказался Шенин? Случайность это или все было предусмотрено заранее? Как я уже говорил, прежде в отсутствие Горбачева и Ивашко работой Секретариата руководил Дзасохов. В 1990 году он сидел в председательском кресле около двух месяцев. Увидев вместо него Олега Семеновича, многоопытные аппаратчики переглянулись. Все понимали, что без согласования с генсеком такие вопросы не решаются.
Дзасохова в аппарате считали тонким, гибким политиком, умевшим облечь свои мысли в такую форму, что только отдельным людям, близко знавшим его, удавалось постичь подлинный смысл сказанного. Шенин, как уже отмечалось выше, выражал интересы большой группы практиков, руководивших обкомами в российской глубинке, которые на глазах теряли былую власть.
Следствию так и не удалось доказать причастность Шенина к действиям ГКЧП. Но сразу скажу: непросто было бы любому, кто оказался бы в роли старшего на Старой площади в драматичные для страны и партии дни. Шенину выпала эта незавидная судьба. Впрочем, он никогда не скрывал своих убеждений, его позиция была известна многим.
Глава 5. Пикировки на Секретариатах
Сравнивая, как вели заседания Секретариата Дзасохов и Шенин, сразу скажу, что Дзасохов пытался исходить из той новой роли, которая отводилась КПСС после отмены шестой статьи Конституции СССР. Александру Сергеевичу все более-менее удавалось. Может быть, потому, что на практической партийной работе он пробыл недолго и над ним не висел груз прежних представлений. Другим членам Секретариата, которые длительное время руководили обкомами, это давалось труднее. Не был здесь исключением и Олег Семенович. Ведь он привык решать все. А тут предлагаются какие-то странные формулировки: просить коммунистов, работающих, к примеру, в Министерстве культуры, обратить внимание на то-то и то-то. Непривычно.
Первое заседание Секретариата, которое вел Шенин в отсутствие Ивашко, состоялось седьмого августа 1991 года. Как всегда, за день до заседания из общего отдела принесли материалы к повестке дня. Вопросы, которые предполагалось рассмотреть, удивили своей технологичной направленностью. О тревожном положении дел в энергетике. Об обеспечении политики ценового паритета между сельским хозяйством и другими отраслями экономики страны. Третий еще куда ни шло — о направлениях работы КПСС с ветеранскими организациями. Я недоумевал: какое отношение имеют к ЦК первые два вопроса? Они должны рассматриваться в Кабинете министров, а не в ЦК КПСС.
Мое волнение объяснялось предчувствием сложности отражения того, что произойдет на Секретариате, в сообщении для печати, подготовка которого вменялась в мои обязанности. Чутье не обмануло меня. Перейдя из своего шестого подъезда в первый по внутреннему коридору, на четвертом этаже возле кабинета Шенина столкнулся с одним из его помощников.
— Хорошо, что я вас встретил, — обрадованно сказал он. — Набирал ваш номер, но вы уже, наверное, вышли. Вы, конечно, обратили внимание на характер вопросов, вынесенных на Секретариат? Давайте условимся так: при всей их кажущейся технологичности это политические вопросы. С этих позиций следует исходить при подготовке сообщения в печать. Делайте упор на политические аспекты проблем. Поняли?
— Да. У меня вот только вопрос: на заседание приглашена большая группа крупных хозяйственных деятелей. Министры, даже заместитель Кабинета министров Рябев, по-моему, есть. Наверняка они будут выступать. Их называть в сообщении?
— Конечно. А что, есть сомнения?
— С одной стороны, присутствие специалистов и руководителей при обсуждении проблемы придаст ему веса, деловитости, практической направленности. А с другой — начнутся упреки: партия, мол, опять в управление народным хозяйством полезла. Сколько уже у меня таких случаев было. А кто виноват? Пишущий сообщение.
Помощник похлопал меня по плечу:
— Не беспокойтесь. Пусть это вас не волнует. Творческого вам успеха. Пока. Извините, я тороплюсь. Значит, мы условились? Поняли, как надо писать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
