– Вы правы, Михарей. Но радость моя была бы не полной, если бы не та новость, что я собираюсь озвучить достопочтимому собранию. Уверены, что готовы к ней, сэр Дюрмейм?
– Неужели, вы собираетесь вложить в мои руки печать, Виттебранд? – с иронией протянул он, – Думаю, только эта новость могла бы заставить меня всерьез к ней готовится.
Разумеется, он думал, что его слова не более, чем шутка. И неудивительно, что окружающие начали ухмыляться, оценив ей, а кто-то из консерваторов демонстративно громко рассмеялся. Мое молчание еще больше развеселило недоброжелателей. А вот ответ, который последовал за ним, многих, кто еще не успел ссесться на свои места, заставил плюхнуться в кресла, как подкошенных. Михарей пошатнулся. Я же всего-навсего спокойно и с достоинством обронил:
– Вы правы, Дюрмейм. К сожалению, полностью ваше пожелание я удовлетворить не могу. Вам не хуже меня известно, что нового Верховного магистра Ложи выбирают большинством голосов. Но складывая с себя обязанности Верховного, именно вас рекомендую на это место, – вот и все. Слова сказаны.
Я медленно поднялся, давая всем возможность осмыслить услышанное. Снял с шеи печать, положил её на стол. Потом настала очередь мантии. С ней пришлось тяжелее. Никогда не понимал, что за блажь таскать на себе столь неудобные и неоправданно тяжелый предмет гардероба? Это ведь не доспех, им от прямого удара не защитишься. Но я все же умудрился с должной долей спокойствия избавить себя и от нее. Повесил на спинку высокого кресла и попытался спуститься с возвышения, но меня остановил гневный возглас.
– Не нуждаюсь в твоих подачках, Виттебранд!
– Подачках, Михарей? А на мой взгляд это была не более чем рекомендация, – снова сделал шаг, в сторону ступеней, но Дюрмейм, судя по всему, не собирался меня так просто отпускать. Впрочем, я и сам понимал, что следует объясниться.
– Объяснись! – воскликнул он, сверкая на меня глазами. Сейчас уже многие смотрели на меня не просто с недоумением, а с возрастающим раздражением. Еще бы! Такая новость и никто не удосужился заранее предупредить. Не порядок. И как им всем объяснишь, что еще три дня назад я сам понятие не имел, что все так обернется?
– Это все из-за нее? Из-за леди Гий? – спросил кто-то из магистров. Пришлось обернуться на голос.
– Вы правы.
– Да, где это видано, чтобы из-за женщины… – начал кто-то, но его оборвал куда более зрелый голос.
– Вы забываете кодекс, молодой человек, если и совершать безумства то только ради прекрасно леди.
– Ошибаетесь, сэр Смоль, – сказал я и решил, что задержусь на магистерском возвышении. Оперся на спинку кресла руками и продолжил: – безумства в моем поступке нет, есть только трезвый расчет. Или вы мне не верите?
– И что же в нем трезвого? – встрял Дюрмейм и вперил в меня требовательный взгляд.
– Если мне не изменяет память, мне часто ставили в упрек мою привязанность к собственной семье, – разумеется, упрекать меня решался только Михарей, но я не стал акцентировать на этом особое внимание. – Так вот. Упрек был не случаен. Я, действительно, ставлю спокойствие и счастье своих родных выше интересов Водного Края. Тот факт, что до сегодняшнего дня, я являлся Верховным Магистром ордена, в кодексе которого до сих пор есть пункт, в соответствии с которым я должен убить любого дракона, появившегося на моих землях, входит в прямое противоречие с нынешним составом моей семьи. Как рыцарь и человек чести я не желаю жить во лжи со своими родными, и не желаю лгать достопочтенному собранию о том, что и впредь собираюсь являться живым гарантом исполнения кодекса ордена, в то время, как сам впредь собираюсь игнорировать озвученный ранее пункт и ряд других, касающихся драконов. На этом, прошу меня извинить, но меня ждут семейные дела. – Подчеркнуто вежливо склонил голову и, наконец, покинул возвышение. Вот только тихо уйти мне никто не дал.
Михарей метнулся ко мне и железной хваткой вцепился в локоть.
– И что же у тебя там за изменения в составе семьи, хотел бы я знать?!
– Мой сын привел в дом свою избранницу. Вчера я дал свое согласие на его брак с леди Гариликой Троубург. К тому же, о чем тебе Михарей прекрасно известно, я сам с недавних пор помолвлен с леди Изольдикой. Поэтому в скором времени планирую заняться воспитанием не только внуков, но и второго сына.
– И все? Ты нянчил Пауля, когда только начинал, когда сам еще был юнцом. И растил ты его без матери. И что-то ты тогда не отказывался быть Верховным!
– Если скажу, что возраст уже не тот, думаю, не поверишь…
– За кого ты меня принимаешь?!
– Знаешь, а лучше бы поверил, – вырвалось у меня помимо воли, но достаточно тихо, чтобы услышал только Михарей. Он все так же прожигал меня взглядом. Я же позволил себе еще одну улыбку и перевел взгляд на балкон. Оттуда на меня встревоженными глазами смотрела Изольдика. И я знал, что если после моего заявления нам с ней придется прорываться на свободу с боем, она сделает это для меня. Впрочем, как и я буду биться за нее, мать моего будущего ребенка. Я снова посмотрел на Михарея. Тот даром что не брызжа слюной, вскричал:
– Говори!
– Полное имея моей избранницы – Изольдика Троубург Гий, Гарилика – невеста моего сына, её младшая дочь.
– Постой, но леди Изольдики… – вырвалось у кого-то из собравшихся вокруг.
– Младшая дочь? – воскликнул кто-то, – Но она же еще слишком юна для такой взрослой дочери!
– Вы правы, – раздался над залой голос Изольдики и она одним прыжком перемахнула через балкон. Приземлившись, присела. Выпрямилась и направилась ко мне. Ей уступали дорогу, смотря со все большим недоверием. Но все эти взгляды словно обтекали её. Она совершенно не обращала на них внимание. Шла ко мне. Смотрела только на меня. Глаза в глаза. Остановилась, когда до нас с Михареем оставалось каких-то полшага.
– Если вы не отпустите моего мужа, сэр Дюрмейм, – ровно произнесла она, – Я откушу вам голову. Потом выплюну, конечно. Вопреки вашему общему заблуждению, мы людоедством никогда не промышляли. Но вам, поверьте, будет уже все равно.
– Леди! – выдохнул кто-то за моей спиной. Наверное, один из магистров с их общего возвышения.
– Мы улетаем? – спросила она меня, игнорируя и взгляды, и возгласы.
– Да. Прямо сейчас, – заверил её, а сам повернулся к Михарею, до которого, как и до многих, не дошло еще, в чем вся соль. – Мои внуки и будущий сын будут драконами, Дюрмейм. И я не собираюсь объяснять им, почему состою в ордене, который призван уничтожать подобных им всегда и везде. – Не без труда вырвав руку из его захвата, я шагнул к своей леди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
