Миссис Тодд опять нахмурилась.
— Не знаю, — сказала она с сомнением, — хорошо ли нам ехать прямо так, как есть. Было у вас такое красивое синее платье… Хотя нет, в горы его надевать не стоит. Сейчас-то не пыльно, а для обратного пути, кто его знает. Нет, вам, наверно, не хочется надеть то платье и другую шляпу.
— Да, да, мне бы и в голову не пришло все это надеть, — сказала я, потому что меня вдруг осенило. — Если вы вздумаете ехать в большой шляпе, я вообще с вами не поеду.
— Вот это я называю хорошим поведением, — откликнулась миссис Тодд; весело тряхнув головой и широко улыбаясь, она направилась ко мне с блюдцем малины, уцелевшей от ужина. — Я и не думала, что вы все это наденете в место, где встретите решительно всех.
— О каком это месте вы говорите? — спросила я в крайнем изумлении. — Не о Бауденах? Я думала, они встречаются в сентябре.
— Не в сентябре, а сегодня, они дали знать среди недели, я думала, вы уже слышали об этом. Да, они изменили день. Я думала, мы все это обговорили, но вперед никогда не знаешь, как оно обернется, а тратить на разговоры целый день раньше времени как-то негоже. — Мисс Тодд не умела радоваться предвкушениям, но говорила как оракул, каковым и являлась. — Была бы с нами мать, поехали бы вместе, — продолжала она удрученно. — Я ее и вчера с вечера все высматривала и даже всплакнула немножко, но ее все не было, а она так любит ездить в гости. Будь у Уильяма хоть капля честолюбия, он бы уж привез ее. Мама любит разнообразие, и в нашей-то жизни разнообразия мало, а ей и в том приходится себе отказывать, если не явится на берег ко мне. Ехать на это сборище без мамы мне прямо как нож острый, и погода такая замечательная. Все будут спрашивать, где она. Раньше она хотя бы сюда являлась. Бедная мама, начала чувствовать свой возраст.
— Да вот она, ваша мама! — воскликнула я громко, так я обрадовалась, что скоро увижу милую старушку. — Я слышу ее голос у калитки. — Но миссис Тодд уже опередила меня.
И там, будьте уверены, стояла миссис Блекетт, она наверняка выехала с Зеленого острова еще до рассвета. По крутой дороге она взобралась так резво, что даже запыхалась, и теперь стояла у калитки и отдыхала. В руке она держала старинный коричневый плетеный ридикюль, словно ходила по гостям каждый день, и смотрела на нас как ребенок — с видом довольным и торжествующим!
— Ох, какой бедный, простенький садик! Ни одного-то в нем цветочка, кроме твоей любимой мелиссы. Но порядок в нем большой, Олмайра. Ну, как вы обе, готовы? — Она подошла к нам поближе на два шага со старинной и столь же прелестной, как и у себя дома, учтивостью. А перед миссис Тодд она сделала быстрый книксен.
— Ох, мама, какой же вы еще ребенок! Я так рада! А я тут как раз оплакивала вас! — сказала дочь с непривычной пылкостью. — Я так была огорчена, я добрых полночи не спала, все ругала бедного Уильяма, пока сама не расплакалась, а когда стало темнеть, только и делала, что бегала к калитке взглянуть, не попали ли вы в экваториальный штиль где-нибудь в бухте.
— Как тебе известно, — сказала миссис Блекетт, отдавая мне ридикюль и ласково взяв меня за руку, когда мы пошли с нею к двери по чисто подметенной дорожке, — ветер был противный. Я-то была готова пуститься в путь, но милый Уильям сказал, что я только устану, а может, и озябну, если придется всю дорогу идти против ветра. И мы отложили отъезд, сели и провели вечер вдвоем. На дворе было сурово и ветрено, так что мы, кажется, рассудили правильно. Спать мы легли очень рано, а нынче вышли, едва стало светать. Утро на воде было чудесное, и Уильям решил, что нам лучше будет пройти Птичьи Скалы все время на веслах, а оттуда опять под парусом в Лендинг, и галс переменить только раз. Уильям заедет за мною завтра, так что я вернусь сюда и ночь отдохну, и завтра побываю в гостях, и получится у меня приятный, хороший день.
— Она как раз завтракала, — сказала миссис Тодд, выслушав это длинное объяснение без малейших признаков нетерпения, при этом лицо ее как бы просветлело. — Теперь садитесь, выпейте чашку чая и отдохните, пока мы соберемся. Ох, я так благодарна, как подумаю, что вы приехали! Да, она как раз завтракала, и мы говорили о вас. А где Уильям?
— Он сразу дал обратный ход. Сказал, что около полудня какие-то шхуны придут за наживкой, но завтра он будет обедать с нами, если только не будет дождя, а если будет, тогда послезавтра. Я приготовила его лучшую одежду, — объяснила миссис Блекетт чуть тревожно. — Ветер поможет ему всю дорогу домой. Да, голубка, чашечку чая я выпью, чашечка чая — это всегда хорошо, а потом минутку отдохну и буду готова.
— Будь я проклята за такие недобрые мысли об Уильяме! — честно покаялась миссис Тодд. Она стояла перед нами, такая большая и серьезная, что мы обе рассмеялись и не могли найти в себе сил, чтобы осудить такого покаянного преступника. — Завтра он получит отличный обед, если я смогу его сделать, и я буду, право же, очень рада повидать Уильяма, — щедро закончила она свое признание, а миссис Блекетт на это улыбнулась одобрительно и поспешила расхвалить чай. Потом я заторопилась проверить, собраны ли припасы. Каков бы ни был толк от сборища, я предвкушала удовольствие от целого дня, проведенного с миссис Блекетт, не говоря уже о миссис Тодд.
Ранний утренний ветер еще не улегся, и теплый ясный воздух был эфирно-чистым, с прохладной свежестью, словно падал на только что выпавший снег. Мир был полон благоухания, елового бальзама и тончайшего привкуса водорослей с уступов, голых и коричневых теперь, во время отлива в маленькой гавани. Было так тихо и так рано, что поселок еще не пробудился. Единственные звуки, которые я слышала, были голоса птиц, больших и малых, — стройное хоровое щебетание воробьев, постукивание дятла в лесу и долгие беседы рассудительных галок. Я увидела исчезающий парус Уильяма Блекетта уже далеко от земли, а капитан Литлпейдж сидел за своим закрытым окном, когда я проходила мимо, высматривая кого-то, кто все не шел. Я пыталась с ним заговорить, но он меня не увидел. На лице старика застыло терпеливое выражение, словно весь мир был огромной ошибкой и никого-то не было, с кем поговорить на родном языке, с кем пообщаться.
ГЛАВА 17
Деревенская дорога
Какие бы беспокойства и сомнения я ни испытывала оттого, что миссис Блекетт в ее возрасте и с ее малым ростом будет ехать в высоком фургоне Беггсов, их отлично преодолели с помощью стула и ее собственного воинственного духа. Миссис Тодд рассадила нас очень заботливо, словно устраивала в лодке, и наконец заявила, что поклажа размещена как надо. Едва мы чуть-чуть поднялись по дороге, как она вспомнила, что оставила дверь дома открытой, хотя большой ключ был у нее в кармане. Я предложила сбегать обратно, но предложение мое было отвергнуто с надменным презрением, и мы просто перестали об этом думать, пока мили через две или три не встретили доктора, и миссис Тодд не попросила его остановиться и передать ее ближайшей соседке, если после обеда поднимется пыль, чтобы перешла через улицу и закрыла дверь.
