кости и молот из зеленоватого сланца; во второй могиле — челюсть человека и сосуд сосновоостровского типа; в третьем погребении — череп, кости рук и полуистлевшие ребра. Положение костей в третьей могильной яме позволяет считать, что погребенный лежал головой на восток с отклонением на север.
Если рассматривать сосновоостровские комплексы на широком хронологическом и территориальном фоне, то они впишутся как часть в целое в ареал так называемого гребенчатого неолита, протянувшийся широкой полосой, примыкающей к Уральскому хребту, до низовьев Оби (Старков, 1980а, рис. 9). Нам представляется, что памятники сосновоостровского типа характеризуют один из южных вариантов гребенчатой культуры. Среди памятников гребенчатого неолита предтаежного и таежного Притоболья сосновоостровские являются, видимо, наиболее поздними, частично заходящими в эпоху раннего металла. Об этом свидетельствует, в частности, находка в сосновоостровском комплексе поселения Байрык 1Д сланцевого ножа с манерой заточки, характерной для металлических режущих орудий, а также наличие в сосновоостровской орнаментации ряда элементов, получивших распространение в энеолите и в эпоху ранней бронзы (многорядный зигзаг, достаточно развитый геометризм и др.).
Возможно, памятники с гребенчатой керамикой, исследованные В.Н. Чернецовым и В.Ф. Старковым в бассейне Северной Сосьвы (Сортынья, Честыйяг, Вуграсян-вад), в значительной своей части синхронны сосновоостровским. То, что для керамики Северной Сосьвы менее характерен геометризм в орнаментации, можно объяснить тем, что там, на севере, вдали от южных влияний, культуры развивались более традиционно. Наиболее вероятной датой сосновоостровских памятников является первая половина или вторая треть III тыс. до н. э.
Аятский этап. По мере приближения к эпохе бронзы гребенчатая керамика свердловско-тагильской части Нижнего Притоболья развивается в сторону повышения удельного веса геометрических элементов в орнаменте. В процессе этой трансформации сосновоостровская керамика эволюционирует в так называемый аятский тип посуды, основным признаком которого является развитый гребенчатый геометризм, предвосхищающий по существу все геометрические элементы, известные позднее на коптяковской и черкаскульской посуде эпохи бронзы.
Поселения с керамикой аятского типа локализовались в основном в Свердловско-Тагильском регионе и тяготели к предгорной части Урала. Наиболее богатые и яркие аятские комплексы получены при раскопках Аятских I и II поселений и Береговой I стоянки. Однако отдельные группы аятского населения проникали, видимо, далеко на север. Во всяком случае, керамика аятского типа была встречена в верховьях р. Конды (р. Ух близ пос. Советский). Южная граница распространения аятских памятников проходила в пределах лесной части Южного Урала: стоянки Черкаскуль I, Иткульские I, II в Челябинской обл. К сожалению, до сих пор не исследован ни один однослойный аятский памятник, но на некоторых многослойных поселениях аятские материалы составляют основную массу находок (например, Береговая I стоянка) или залегают в хорошо стратифицированном слое (Аятские I, II поселения).
Для аятских сосудов характерны чуть закрытая форма (или слегка отогнутый венчик), круглое либо приостренное дно (рис. 85, 24–26). В тесте обычна примесь талька, отмечены также песок и шамот. «Жемчужины», круглые ямки у венчика, ряды шагающей гребенки на тулове, столь характерные для сосновоостровской керамики, на посуде аятского типа почти не встречаются. Хотя общий характер орнаментальной композиции по сравнению с сосновоостровским этапом не претерпел существенных изменений, орнамент в целом становится более богатым и разнообразным. Появляются новые вариации геометрических узоров — решетчатые пояса, меандры, вписанные ромбы и др. Усложняются декоративные схемы. Нередко мы видим в орнаментации одного сосуда чередование не двух, а трех и более разных декоративных поясов, например, (рис. 85, 26): в верхней части идут ряды горизонтальных гребенчатых линий, затем двойной зигзаг, ниже — полоса из треугольников, под ней — ряд ромбов, далее — горизонтальная полоса из вертикальных оттисков гребенчатого штампа и т. д.
Начиная с аятского этапа, можно говорить о сложении андроноидной орнаментальной традиции; это уже не просто гребенчатая традиция, а традиция гребенчатого геометризма, на последующих этапах которой складываются коптяковский, черкаскульский и отчасти андроновский (федоровский) орнаментальные комплексы. Что касается собственно гребенчатой традиции, то она продолжается в северных районах Зауралья, где андроноидный геометризм в орнаментации глиняной посуды не получил большого распространения.
Каменные орудия, найденные на аятских поселениях, многочисленны и разнообразны. Особенно много наконечников стрел. Они преобладают в каменном инвентаре Береговой I стоянки (рис. 85, 3–9, 13–15, 20), на Аятских поселениях, в раннем Кокшаровском погребении. Известны наконечники с прямым (рис. 85, 1, 2) и выемчатым (рис. 85, 10, 15, 20) основанием, лавролистные (рис. 85, 3, 8), с намечающимся черешком (рис. 85, 4, 9), шлифованные (рис. 85, 5) и др. Аятскую керамику сопровождают в сущности все типы наконечников, известные в позднем неолите и в эпоху раннего металла в восточноуральской и западносибирской тайге. Видимо, данное обстоятельство объясняется тем, что наряду с сохранением неолитических производственных традиций зарождались и развивались технические навыки, соответствующие производственному уровню эпохи бронзы. Каменные скребки, встреченные вместе с аятской посудой, изготовлялись как на отщепах, так и на ножевидных пластинах. Последние имеют удлиненную подтреугольную форму и обработаны довольно аккуратной ретушью (рис. 85, 6, 7).
Разнотипность аятских наконечников стрел скорее всего объясняется их неодинаковым назначением — они могли использоваться для охоты на разную дичь. Это свидетельствует не только о большой роли охоты в жизни аятского населения, но и о сравнительно высокой технической оснащенности охотничьих промыслов. Орудия рыболовства немногочисленны. Видимо, с аятскими комплексами можно связывать некоторые биконические глиняные грузила (рис. 85, 19, 21). Одно из таких орудий было найдено на Аятском I поселении вместе с керамикой аятского типа.
При раскопках поселений Макуша и Аятских обнаружены жилые постройки полуземляночного типа, содержащие аятскую керамику. К сожалению, они до сих пор не опубликованы. Об их форме и глубине по полевым отчетам Е.М. Берс судить трудно, тем более, что они не раз нарушались жилищными котлованами последующих эпох.
К настоящему времени известно лишь одно аятское погребение (?), исследованное В.Ф. Старковым при раскопках Кокшаровского I поселения в 70–80 км севернее Н. Тагила. Оно представляло собой слегка углубленный в землю каменный ящик, содержащий сосуд, каменные орудия (в основном наконечники стрел) и охру, причем каменный инвентарь и охра залегали в трех горизонтах, перекрытых плитами. Костяк отсутствовал. В.Ф. Старков предположил, что это «условное погребальное сооружение — кенотаф, а членение вещей на три горизонта наводит на мысль о групповом захоронении» (1970а, с. 106). Так ли это, судить трудно, и окончательный вывод на этот счет следует отложить до той поры, когда будут выявлены и исследованы древние кладбища этого времени.
При определении абсолютной даты аятских комплексов необходимо учитывать, что аятская керамика в типологическом отношении занимает промежуточное
