готовился к захвату власти. А ему и не надо было. Он их всех держал в руках благодаря своим досье. Каждого мог в любую минуту обвинить в чем-то преступном. Но не торопился. Он считал, что еще не созрел этот плод. Ждал, пока власть сама не упадет к его ногам.
Если Берия не собирался убирать товарищей по президиуму ЦК, то почему же тогда Хрущев и другие его арестовали?
Профессор Наумов:
— У него стремительно рос авторитет в стране. Маленков, Булганин, Молотов, Хрущев на его фоне казались слабыми как государственные деятели. Он в силу своего характера всех подавлял, на заседаниях никому не давал говорить, сам открывал обсуждение, сам подводил итоги, прерывал других ораторов, мог оскорбить грубым словом. Они его боялись и отпора дать не могли.
Вячеслав Малышев уже после ареста Берии жаловался:
— Тяжело было иногда ходить на заседания президиума Совета министров, особенно когда председательствовал Берия. Нам было больно, я прямо скажу, зачастую было обидно и больно видеть, как Берия грубо обрывал, третировал не только нас, министров, — мы уже с этим делом смирились — а руководящих деятелей нашей партии и правительства. Было просто обидно, например, за товарища Ворошилова. Берия грубо обрывает, оскорбляет. Он Шверника разыгрывал. Пренебрежительно к нему относился, одергивал его грубо. Пренебрежительное отношение нас коробило. Мы не привыкли, чтобы к старым руководящим товарищам такое отношение было.
После ареста Лаврентий Павлович просил его простить за его манеры:
«Поведение мое на заседании Президиума ЦК и Президиума Совмина очень часто было неправильное и недопустимое, вносившее нервозность и излишнюю резкость. Я понял, что иногда доходило до недопустимой грубости и наглости в отношении товарищей Хрущева и Булганина».
С более мелкими фигурами он и вовсе не церемонился. Вызвал к себе управляющего делами Совета министров Помазнева и сказал, что сокращает контингент, обслуживаемый Управлением охраны МВД. Тот поинтересовался, о ком идет речь. Берия перечислил фамилии чиновников, которых после смерти Сталина подвинули с высших постов: лишенный должности заместителя председателя Совета министров Косыгин, переставшие быть секретарями ЦК Пегов, Суслов, Пономаренко… Пренебрежительно бросил: чекисты больше не будут обслуживать их дачи.
Маленков согласился убрать Берию, потому что сам его боялся. Не понял, что тем самым лишает себя опоры.
5 августа 1953 года на сессии Верховного Совета СССР Маленков говорил о том, что крестьянам разрешено иметь большие приусадебные участки, что колхозы откажутся от трудодней и будут платить за работу деньгами, что капиталовложения перераспределят в пользу потребления. Он обещал поворот во внешней политике к смягчению напряженности. Маленков сказал, что страна располагает водородной бомбой.
Зал аплодировал. Но после того, как Лаврентий Павлович исчез, соратники быстренько съели и Георгия Максимилиановича.
Мотором всей этой истории стал Хрущев. Он вместе с Молотовым и Маленковым обрабатывал других членов президиума ЦК. Все они рисковали головой. Важные разговоры вели на улице. Исходили из того, что нельзя пользоваться телефоном, обсуждать нечто серьезное в рабочих кабинетах или у себя на квартирах и дачах.
На пленуме ЦК в июле 1953 года Булганин рассказал:
— Члены президиума оказались под надзором МВД и Берии. За членами президиума было установлено наблюдение. Товарищи, мы имеем в своем распоряжении записи подслушивания Хрущева, Маленкова, Молотова, Булганина, Ворошилова. За ними наблюдали. Я приведу один небольшой, может быть, факт, но он характерен, чтобы поняли обстановку. За два-три дня, кажется, до того, как 26 июня его арестовали, мы на машине поехали ночью в половине второго, кончив поздно работать, на квартиру — товарищ Маленков, товарищ Хрущев, я и Берия — он нас подвез на квартиру. Живем мы — Георгий Максимилианович, Никита Сергеевич и я — в одном доме. Мы с Никитой живем друг против друга на одном этаже, а Георгий этажом ниже. Приехали мы. Георгий Максимилианович на четвертый этаж пошел, а мы с Никитой на пятый поднялись.
Поднялись на площадку, стоим и говорим, что жарко дома, поедем на дачу. Он говорит: «Я зайду домой, взгляну». А я говорю: «Я прямо поеду на дачу». В этот же лифт сел, спустился, поехал на дачу. На другой день Никита Сергеевич звонит мне среди дня и говорит: «Слушай, я для проверки хочу спросить. Ты никому не говорил, что мы уехали на дачу? У тебя не было ни с кем разговора? Откуда Берия знает, что мы уехали на дачу? Он позвонил мне и говорит: "Ты с Булганиным на дачу поехал"».
На другой день у товарища Маленкова в его комнате Берия говорит: «Они хитрят. Поднялись на квартиру, а потом уехали на дачу». Я говорю: «Дома очень жарко, поехали на дачу». «Брось, — говорит, — ты в квартиру не заходил, спустился в лифте и поехал на дачу, а Хрущев — тот, действительно, зашел и за тобой следом поехал». Мы решили это в шутку превратить. Никита Сергеевич говорит: «Как здорово узнаешь, у тебя что, агенты?»
Булганин продолжал:
— Товарищи, разоблачение Берии, я скажу вам, в особенности завершение этого разоблачения и сам арест Берия были трудным делом и рискованным делом. И здесь надо отдать должное товарищам Маленкову, Хрущеву и Молотову (в зале бурные аплодисменты), которые организовали хорошо это дело и довели его до конца.
Хрущев прервал его:
— Одна поправка есть: и себя ты не исключай из этого.
Раздались аплодисменты.
Булганин:
— Я очень тебе благодарен, Никита, за эту реплику и заявляю тебе и всем другим товарищам, что я поступил так, как должен поступить каждый порядочный член партии.
Маленков говорил, что госбезопасность его подслушивала. Хрущев возразил, что это его подслушивали. Они прекрасно знали, что подслушивали обоих. За членами президиума ЦК наблюдение установил Сталин.
Личная охрана не столько берегла руководителей государства, сколько докладывала, с кем разговаривал подопечный, кому звонил, поэтому Берия и знал, кто дома ночует, а кто на даче. Кроме того, Берия велел Лечебно-санитарному управлению Кремля присылать ему информацию о состоянии здоровья министров и других высших чиновников.
23 июля 1953 года руководители МВД доложили Маленкову, что в разгар войны в квартирах маршалов Буденного, Жукова, Тимошенко на улице Грановского, дом № 3, была установлена, говоря профессиональным языком, аппаратура технического контроля. Прослушивать Буденного приказал заместитель наркома внутренних дел Кобулов. Квартиры Жукова и Тимошенко в июне 1943 года — начальник Главного управления военной контрразведки СМЕРШ Абакумов. Санкцию мог дать только Сталин.
Маршала Ворошилова подслушивали с 1942 года, когда вождь разозлился на него за провалы на фронте и определил на незначительную для бывшего наркома обороны должность главнокомандующего партизанским движением.
Товарищи по партийному руководству свергли Берию не только потому, что
