— Пошли-ка на кухню и почистим серебряные ложки, — предложила Энн. — При этом не нужно думать… тем более думать я совершенно не в состоянии. А время за делом пройдет незаметно.
За этим занятием прошел час. И вот, когда Энн положила в коробку последнюю сверкающую ложку, они услышали, как открылась и захлопнулась дверь, ведущая в сад.
— О мисс Ширли, — ахнула Шарлотта, — если он уже уходит, значит, ничего не вышло!
Они бросились к окну. Нет, мистер Ирвинг явно не собирался уходить. Они с миссЛавандой шли по дорожке к каменной скамье.
— Мисс Ширли, он держит ее за талию! — с восторгом прошептала Шарлотта Четвертая. — Значит, он сделал ей предложение, иначе она бы ему этого не позволила.
Энн обхватила Шарлотту Четвертую, и они принялись плясать по кухне, пока обе не запыхались.
— Шарлотта! — весело воскликнула Энн. — Я не пророчица и не дочь пророчицы, но все равно я сейчас сделаю предсказание. Еще до того, как на кленах покраснеют листья, в этом каменном домике сыграют свадьбу. Объяснить попроще?
— Нет, это мне понятно, — засмеялась Шарлотта. — Свадьба — это не фантазия и не сказка. Ой, мисс Ширли, а чего же вы плачете?
— Потому что все это так красиво… как в книжках со счастливым концом, так романтично… и так грустно. — Энн поспешно вытерла слезы. — Все так прекрасно… Хотя и несколько печально.
— Когда выходишь замуж, всегда идешь на риск, — подтвердила Шарлотта Четвертая. — Но если уж на то пошло, мисс Ширли, замужество — это еще не самое плохое, что может с тобой случиться.
Глава двадцать шестая ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
Весь следующий месяц Энн прожила, по понятиям Эвонли, в непрерывной суете и суматохе. Приготовления к отъезду в Редмонд, шитье новых платьев — все это отошло на задний план. Мисс Лаванда собиралась выходить замуж, и в каменном домике шли бесконечные совещания: строили планы и обсуждали, как со всем следует распорядиться.
Шарлотта Четвертая прислушивалась к этим дискуссиям с восторгом и удивлением. Затем в доме появилась портниха, и начались радости и муки выбора материи и фасонов, потом пошли примерки. Энн и Диана половину времени проводили в Приюте. И Энн иногда не могла заснуть всю ночь, терзаемая сомнениями, правильно ли она сделала, посоветовав мисс Лаванде сшить себе коричневое дорожное платье, а не темно-синее, как та сначала хотела.
Все, кто имел отношение к роману мисс Лаванды, были счастливы. Поль Ирвинг примчался в Грингейбл обсудить предстоящее событие с Энн, как только отец известил его о своих намерениях.
— Я так и знал, что папа выберет мне симпатичную вторую маму, — с гордостью поделился он. — Как хорошо, когда на отца можно положиться. Я так люблю мисс Лаванду. И бабушка довольна. Она говорит: слава Богу, что папа во второй раз не женился на американке. Хоть в первый раз ему и повезло с женой, нельзя рассчитывать, что ему так же повезет вторично. Миссис Линд говорит, что очень рада за мисс Лаванду, и надеется, что, выйдя замуж, она перестанет чудачить и станет, как все. Но я надеюсь, что она не перестанет, потому что мне страшно нравятся ее чудачества. И я вовсе не хочу, чтобы она была как все. Такие люди и так окружают нас со всех сторон, правда, мисс Энн?
Шарлотта Четвертая была вне себя от счастья.
— О мисс Ширли, как все замечательно получилось. Когда мистер Ирвинг и мисс Лаванда вернутся из свадебного путешествия, я тоже поеду в Бостон и буду жить там с ними. Подумать только — мне всего пятнадцать лет, а другие девочки попадали туда только в шестнадцать. Какой замечательный человек мистер Ирвинг! Он в ней души не чает. Когда я вижу, какими глазами он на нее глядит, у меня прямо сердце заходится. Это просто удивительно, мисс Ширли, как хорошо, что они так любят друг друга! Такие браки самые счастливые, хотя некоторые говорят, что можно выйти замуж и без любви. Моя тетка была замужем три раза, и она говорит, что первый раз вышла замуж по любви, а остальные два по расчету, и однако была одинаково счастлива со всеми тремя мужьями, не считая, конечно, похорон. Но мне кажется, она рисковала, мисс Ширли.
— Как это романтично! — рассказывала Энн Марилле в тот день, когда Стивен Ирвинг сделал предложение мисс Лаванде. — Подумать только — если бы мы тогда не заблудились в лесу и вместо мистера Кимбалла не попали в Приют Радушного Эха, я бы не познакомилась с мисс Лавандой, и не привела бы к ней Поля, и он не написал бы отцу, что был у нее в гостях. Мистер Ирвинг собирался ехать в Сан-Франциско, но, получив письмо, отправился в Эвонли. Он пятнадцать лет ничего не слышал о мисс Лаванде, кто-то сказал ему, что она давно вышла замуж. Ну, а раз она замужем, он даже никогда о ней и не спрашивал. И вот теперь все стало на свои места, и я приложила к этому руку. Хотя, как говорит миссис Линд, все предопределено Всевышним, но все-таки приятно думать, что именно тебе выпало способствовать этому браку. Ужасно романтично…
— Ничего в этом особенно романтичного я не вижу, — сухо возразила Марилла, которая считала, что Энн слишком занята этой свадьбой и что ей следовало бы готовиться к отъезду в университет, а не таскаться чуть ли не каждый день в Приют, помогать мисс Лаванде готовиться к свадьбе. — Для начала эта парочка поссорилась из-за пустяка, затем Стив уехал в Америку и там женился. И, судя по всему, был счастлив в браке. Затем его жена умирает, и по прошествии приличного срока он решает вернуться домой и спросить бывшую невесту, не выйдет ли она за него замуж. Она же за все это время так и не вышла замуж — скорее всего потому, что не подвернулся приличный жених. Они встречаются и договариваются пожениться… Ну, и где тут романтика?
— В таком изложении ее, конечно, нет, — обиделась Энн, будто Марилла вылила на нее ушат холодной воды. — Наверное, людям прозаического склада все так и представляется. Но на поэтический взгляд, все выглядит гораздо интереснее… и очень романтично. — У Энн был отходчивый характер, она не могла долго сердиться на Мариллу, и заключила с блестящими глазами: — Я предпочитаю поэтический взгляд на жизнь.
Марилла поглядела на сияющее молодое личико и воздержалась от дальнейших саркастических высказываний. Может быть, она смутно осознала, что в глазах Энн мир выглядит преображенной прекрасной мечтой, озаренной небесным светом, и что это божественный дар, которого лишена она сама или Шарлотта Четвертая, способные видеть только прозаическую повседневность.
