Сказав это, парижанин с шумом захлопнул за собой дверцу и, тяжело дыша, направился к прохожему, который принял его за сумасшедшего.
Подойдя ближе, Феликс крикнул:
— А! Ну теперь-то вы от меня не уйдете!
Можно себе представить, как испугался неизвестный. Однако не показал виду, смерил негра с ног до головы презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:
— Что вам угодно? Я вас не знаю!
— Неужели! Ну да, конечно! Вы же вешаете людей, создавая только видимость суда! Вы убиваете невиновных!
Услышав эти слова, джентльмен слегка побледнел. Видно было, что еще немного, и английская сдержанность изменит ему. Тем не менее, взяв себя в руки, он ответил:
— Офицер военно-морских сил Ее Величества королевы не может быть убийцей. Вы ошиблись. Прошу вас взять обратно свои слова.
— Офицер британского флота… Вот-вот… Так и есть. Ведь это вы шесть месяцев назад командовали крейсером недалеко от бразильских берегов. Это вы приняли меня за какого-то негодяя, вашего соотечественника. Меня, чистокровного француза!.. И именно вы приказали меня повесить, несмотря на мой протест, на то, что я был невиновен.
— Я еще раз спрашиваю вас, кто вы такой?
— Помните ли вы имя Джеймса Бейкера?
— Но вы не Джеймс Бейкер!
— Теперь-то наконец вы это признаете.
— Так же точно, как то, что Джеймс Бейкер, осужденный трибуналом[441] на борту моего судна, был повешен. Его обвиняли в пиратстве. К тому же Джеймс Бейкер не был негром… или мулатом… или… чем-то в этом роде, как вы.
— Ладно! Хватит валять дурака, месье! Я несчастная жертва вашей ошибки, сознательной или нет. Во время того самого суда на борту вашего крейсера была допущена роковая ошибка. Все, что вы сейчас сказали, правда. Я действительно не Джеймс Бейкер. Я француз и никогда не занимался работорговлей. Однако вы все же приговорили меня к смертной казни и повесили. То, что я остался жив, — чудо.
— Я потерял свой корабль!
— А я благодаря вам превратился в чудовище!
— Что вы говорите?
— Я говорю о том, что последствием вашей страшной ошибки — осуждения невинного, стала тяжелейшая болезнь, сделавшая из меня монстра.
— Человека, которого мы захватили на невольничьем судне, осудили по закону, я ни в чем не пошел против совести.
— Неужели вы всерьез полагаете, что подобные заявления могут меня удовлетворить? Ваша так называемая совесть сделала меня уродом!
— Спрашиваю вас последний раз: чего вы хотите?
— Не имеет значения, что сегодня вы уже не возглавляете тот самый трибунал. Знайте: я не Джеймс Бейкер, и мою личность, если мало моего слова, могут подтвердить свидетели, достойные всяческого уважения и доверия.
— Прекрасно, я хотел бы верить, но…
— Верите вы или нет, сейчас не важно. Даже если вы и поверите, это меня не удовлетворит. Я намерен требовать иного.
— Иного?..
— Мы будем драться!
— Ах так! Ну что ж! После всего, что вы мне тут наговорили, я согласен. Вот мой адрес. Сегодня же вечером мои секунданты[442] будут с нетерпением ожидать ваших.
Спешно обменявшись визитными карточками и церемонно раскланявшись, противники разошлись в разные стороны. Англичанин прогулочным шагом отправился дальше, а Феликс, чье лицо постепенно светлело и наконец приобрело свой обычный синий оттенок, уселся в экипаж.
Не рассуждая долго, случай это или провидение, столкнувшее его на улицах Парижа с командиром английского крейсера, бакалейщик вернулся к себе и послал Жана-Мари в библиотеку за ежегодным военным справочником.
Матрос вернулся скоро, всю дорогу он бежал бегом. Бывший сержант принес небольшую книжицу, форматом около четверти листа, которую парижанин тут же принялся листать. Обертен искал среди бывших однокашников, сохранивших с ним приятельские отношения, тех, кто служил в парижском гарнизоне. Первыми на глаза ему попались командир эскадрона Порталь и капитан кирасиров[443] Обри из военной школы.
Дрожащей от волнения рукой Синий человек написал обоим письма, в коих поведал о своих заботах, после чего отправил Жана-Мари и Беника по адресам.
Оба взяли по экипажу и, пообещав кучеру на добрую выпивку, помчались в нужном направлении. Коляски опрометью неслись по парижским улицам, что представляло довольно непривычную картину.
Морякам повезло. И капитан и командир эскадрона оказались дома. Мало того, и тот и другой изъявили желание немедленно ехать к товарищу.
Понятно, как поразила их неприглядная внешность друга юности. Прежде всего, Обертену пришлось в подробностях рассказать обо всех приключениях, чтобы объяснить теперешнее свое состояние и причину дуэли[444].
Молча выслушав удивительный рассказ, командир эскадрона и капитан тотчас же поехали в отель «Мерис» и встретились там с секундантами англичанина.
Феликс великодушно предоставил своему сопернику выбор оружия. Тот, не желая уступать в вежливости и благородстве, заявил, что выбор между шпагами и пистолетами сделает жребий.
Поединок назначили на семь часов утра следующего дня. Место дуэли — Порт-Майо. Именно туда и направлялся теперь экипаж, приближавшийся к Триумфальной арке.
Десять минут спустя, когда вокзальные часы пробили ровно семь, ландо Синего человека остановилось в назначенном месте. Тотчас появился противник.
В это время прохожие в Булонском лесу[445] редки. Нет ничего проще, чем найти уединенный уголок, где, если тебе даже перережут горло, все равно никто не услышит и не заметит. Командир эскадрона Порталь знал превосходное местечко, будто специально предназначенное для такого рода встреч. Экипажи проехали по тропинке и остановились в конце одной из боковых аллей. Вокруг было совершенно пустынно.
Восемь человек вышли из экипажей, оглядели аллею, отсчитали пятнадцать шагов. Между секундантами произошел короткий разговор относительно вида оружия. Подбросили пятифранковую монету. Орел — шпаги, решка — пистолеты.
Выпал орел. Дуэль будет происходить на шпагах.
Во второй раз доверились жребию, чтобы определить, кому выпадет право руководить боем.
Эта деликатная миссия выпала командиру эскадрона.
Оба противника сбросили на землю плащи и жилеты и остались в одних рубашках. Встали друг против друга на установленной дистанции[446]. Порталь взял шпаги за клинки, одну в правую, другую в левую руку, и протянул рукоятками противникам так, что дуэлянты едва коснулись один другого.
Затем быстро отошел в сторону и скомандовал:
