Гверильясы совещались о чем-то около ранчо — мы чувствовали, что там решалась наша судьба. Наконец совещание окончилось. Мексиканцы начали готовиться к отъезду. Наших лошадей увели куда-то, вместо них вывели оседланных мулов. Нас посадили на них и крепко привязали к седлу. Сверху на каждого накинули серапе, глаза завязали. Труба подала сигнал к походу, послышался стук копыт, и мы почувствовали, что наши мулы тронулись в путь…
ГЛАВА XXXII
Скачка во мраке
Ехали всю ночь. Не будь глаза наши завязаны, нам непременно выхлестало бы их ветвями, то и дело ударявшими нас по лицу. Шуршание листьев и треск сучьев, стегавших нас со всех сторон, доказывали, что мы едем посреди густого леса. Веревки глубоко врезались в тело. Руки и ноги затекли.
Под утро мы, судя по движению мулов, очутились в горах. Мы то поднимались, то опускались. Затем все поехали гуськом, — значит, попали в ущелье.
Рауль ехал впереди меня, и от времени до времени мы перекидывались несколькими фразами.
— Как ты думаешь, Рауль, куда это нас везут? — спросил я его по-французски.
— В гасиенду Сенобио. По крайней мере, я надеюсь на это…
— На что же тут надеяться?
— Потому что если мы попадем к нему, то, может статься, и не будем повешены: Сенобио — человек благородный.
— Ты знаешь его?
— Знаю, капитан! Я оказывал ему кое-какие услуги насчет контрабанды.
— Как, он контрабандист?
— Да… В этой стране контрабанда не считается особенно бесчестным делом. Ею живут сами чиновники. Надо же чем-нибудь вознаградить себя за плохое жалованье!.. А Сенобио, можно прямо сказать, — контрабандист первой руки.
— Так ты думаешь, что мы попали в руки именно отряда Сенобио?
— О, да! Попадись мы Харауте, то давно бы уже наши тела болтались в воздухе перед гасиендой дона Косме. Этот поп-разбойник не дает спуску своим врагам. А если бы ваш покорный слуга попал к нему в руки, то, смею вас уверить, что он был бы повешен вдвое скорее, чем любой другой пленник…
— А почему же ты думаешь, что нас захватила гверилья, Сенобио?
— Я знаю Яньеса. Это один из офицеров Сенобио, он командует этим отрядом. Удивляюсь только, что он увез нас, несмотря на то что с ним находился Дюброск. Быть может, кто-нибудь сумел расположить его в нашу пользу.
Это замечание заставило меня задуматься.
— Да, я не ошибаюсь, — заговорил снова Рауль, проехав несколько времени молча. — Мы едем по горе, которая находится на берегу реки Сан-Хуан.
Действительно, через несколько минут мулы вступили в воду.
Рауль заговорил снова:
— Да, это Сан-Хуан; я узнаю каменистое дно. И вода должна быть в это время года как раз такой глубины…
Брызги летели выше головы. Вода доходила до наших седел. Хотя мы находились под тропиками и солнце пекло — вода была холодна, как лед. Это происходит оттого, что река питается снегами Орисавы.
— Ну, теперь я знаю наверное, куда нас везут, — продолжал Рауль. — Сейчас мы выедем на берег. Тут очень скользко. Берегитесь, капитан!..
— Чего же беречься, Рауль? — спросил я с недоумением.
— Ох, я совсем потерял голову, капитан! — со смехом ответил он. — Говорю так, как будто вы свободны…
— Да что же может случиться?
— Можете упасть. Мы подъезжаем к пропасти. Если вашему мулу угодно будет оступиться, вы полетите в глубину по меньшей мере полутораста метров.
— Неужели?!
— Ничего, капитан, успокойтесь. Мулы идут твердо, да и тюки привязаны к ним прочно.
Рауль смеялся, но мне было вовсе не до смеха. Мысль, что я нахожусь во власти глупого мула, который может полететь кувырком вместе со мною, приводила меня в ярость. А я знал, что в горах часто бывают подобные случаи…
«Зачем он сказал мне об этом?» — думал я.
Я налег всем телом на мула, стараясь приспособиться ко всем его движениям. Внизу ревел поток, но шум его ослабевал все более по мере того, как мы поднимались вверх…
Мы поднимались все выше. Под ногами наших мулов обрывались камни и с грохотом падали вниз. Но вот мулы приняли опять горизонтальное положение, нас охватило теплым ветром — мы начали оживать. Опасное место было пройдено благополучно… Да, но что ожидало нас впереди? Не та же ли смерть?
ГЛАВА XXXIII
Выпивка a la cheval (по-лошадиному)
Гверильясы остановились и спешились. Нас оставили на мулах, которых привязали к кольям длинными лассо. Животные начали щипать траву, бродя под колючими ветвями дикой локусты.
Наши мундиры превратились в лохмотья. Мы чувствовали себя совершенно разбитыми, вдобавок в наши ноги впивались ядовитые колючки кактусов. Всего хуже было то, что мы сидели на деревянных седлах. Ко всему этому присоединялась еще страшная боль от ремней и веревок, которыми мы были связаны. Вокруг нас зажгли костры. Гверильясы жарили на завтрак мясо и варили шоколад. Нам не предлагали ни пить, ни есть, а мы были голодны и томились жаждой. Стоянка продолжалась около часу.
— Тут стоит другой отряд с вьючными мулами, — шепнул мне Рауль.
— А это ты откуда узнал?
— По крикам погонщиков. Прислушайтесь-ка…
Действительно, в некотором отдалении от нас слышались громкие крики на испанском языке, оправдывавшие предположение Рауля:
— Mula! anda! vaya! levantate! cartai! rnula! mulita! anda! st! st!
Вдруг мне послышался знакомый женский голос… Неужели Гвадалупе тоже очутилась тут?!
Эта мысль была слишком мучительна, и я не мог долго останавливаться на ней…
Прозвучал рожок — и мы отправились дальше. Должно быть, мы ехали по самой вершине горы. Растительности больше не было, а жара делалась нестерпимой. Серапе, которые служили нам ночью прекрасной защитой от холода, теперь становились лишней тяжестью, неудобством. Но до этого нашим мучителям, конечно, не было дела. Лишь после я узнал, что завернули нас в них вовсе не с целью уберечь от холода…
Мы умирали от жажды, и Рауль попросил воды у одного из гверильясов.
— Carajo! — произнес тот. — Стоит ли заботиться? Скоро вас так успокоят, что вы никогда больше не захотите ни пить, ни есть…
Эта грубая шутка вызвала взрыв смеха со стороны товарищей говорившего.
Около полудня мы опять стали спускаться и различили шум воды.
— Где мы теперь, Рауль? — спросил я чуть слышно.
— Подъезжаем к реке. Это рукав Антигвы.
— Опять придется пробираться вдоль пропасти?
Увеличивавшийся рев бурливого потока и острый холодок, поднимавшийся снизу, бросали меня в дрожь.
— Да, капитан, но дорога будет широкая и удобная, — ответил Рауль. — Там даже вымощено…
