ГЛАВА 75
Все изменилось[346]
Королева умерла. Да здравствует король! Елизавета скончалась в два часа утра 24 мата 1603 года; девять часов спустя к придворным и знати, столпившимся на западной стороне Хай-кросс в Чипсайде, вышел канцлер Сесил; выслушав его заявление, собравшиеся закричали: «Боже, храни короля Якова!» Как сказал один из придворных, цитируя псалом: «Ночью нас посетило горе, но наутро радость»[347]. Узники Тауэра также узнали новость, и среди прочих Саутгемптон, который возликовал. Его, приговоренного Елизаветой к пожизненному заключению за участие в мятеже Эссекса, новый король вскоре освободил.
Король Яков долго добирался в столицу из Шотландии и прибыл во дворец в Гринвиче только 13 мая. Спустя шесть дней была выдана патентная грамота «в пользу Лоренса Флетчера и Уильяма Шекспира…» разрешавшая им представлять спектакли «для развлечения наших дорогих подданных и для нашего утешения и удовольствия, когда нам будет угодно их призвать», в их театре «Глобус» а также во всех других городах и поселениях королевства. Они больше не назывались «Слугами лорда-камергера». Они стали теперь «Слугами короля». Прошло еще несколько месяцев, и их произвели в королевские камердинеры, и их социальный статус значительно возрос. Им пожаловали право, а вернее, вменили в обязанность носить ливрею, состоящую из фиолетового камзола, облегающих штанов и плаща. Главный хранитель королевского гардероба составил список на получение четырех с половиной ярдов пурпурной ткани, и первым в нем значился Шекспир.
Возможно, трудно представить себе, как королевский слуга Шекспир участвует в какой-нибудь торжественной церемонии, но нет оснований полагать, будто он возражал против такой чести. Он взошел на вершину успеха. Миновали те дни, когда актеров считали бродягами и часто изгоняли из городов. Также остались в прошлом те времена, когда столица их принимала крайне неохотно, скорее, просто терпела их присутствие. Новый король, едва взойдя на престол, стал осыпать их своими милостями. До Якова актеров «Глобуса» приглашали играть спектакли при дворе раза три в году, не более, а за первые десять лет правления Якова они играли для короля по четырнадцать раз в году. Таким образом, королевский двор не только оказывал шекспировской труппе покровительство, но и был для нее источником дохода.
Конечно, у других это вызывало зависть. Фрэнсис Бомонт в «Женоненавистнике», пьесе о стремительном возвышении героя в обществе, мимоходом упомянул и преуспевшего Шекспира: «Другой персонаж, который предстанет перед вами, произошел из перчаточников и надеется вскоре сделаться благородным». О скромном происхождении Шекспира в ту пору уже всем было известно.
Уильям Шекспир и Лоренс Флетчер упомянуты вместе в патентной грамоте, и это весьма знаменательно. Флетчер, прежде никогда не упоминавшийся в числе актеров «Глобуса» фактически возглавлял труппу шотландских актеров, коим в прежние годы оказывал покровительство Яков, тогда еще Яков VI Шотландский; он даже защитил лицедеев от нападок шотландской церкви. Флетчера все знали как «комика Его Величества». И вот он последовал на юг за своим монархом и, храня ему верность, вошел в новую труппу — «Слуги короля». То, что имя Шекспира упомянуто в патентной грамоте непосредственно после Флетчера, показывает, что Шекспир был центральной фигурой в труппе «Глобуса». Многие шекспировские пьесы подверглись существенной переработке: ведь их предстояло сыграть перед королем. «Слуги короля» представили новые постановки «Комедии ошибок», «Гамлета», «Виндзорских насмешниц», «Бесплодных усилий любви», «Генриха V» и «Венецианского купца». Если король прежде не был знаком с пьесами Шекспира, то это положение быстро исправилось. Похоже, Якову особенно нравился «Венецианский купец»: он просил повторить спектакль; вероятно, судебные дебаты между Порцией и Шейлоком соответствовали его представлению об искусстве спора. Но более существенно то, что все новые, то есть написанные после 1603 года, шекспировские пьесы непременно играли для короля, некоторые — не единожды. Из платежных документов видно, что всякий раз, когда «Слуги короля» выступали при дворе, государь бывал на спектаклях.
Присутствие на спектаклях царственного зрителя существенно повлияло на развитие драматического искусства. Да и вряд ли могло быть иначе: лондонские театры всегда искали одобрения властей и их покровительства. Поэтому не удивительно, что после восшествия Якова на престол Шекспир с готовностью переписывал некоторые пьесы, выделяя фигуру короля. Таким изменениям подверглись «Макбет» и отчасти «Мера за меру». В пьесах, например, отразилась одна особенность нового монарха: Яков боялся колдовства, а более всего — черной магии, способной навредить правителю.
Отразился в пьесах и его страх перед толпой, и врожденная ненависть к пуританам[348]. Члены королевской семьи очень любили прятать лицо под маской, и это пристрастие также повлияло на постановку различных картин и пантомим в поздних пьесах Шекспира, где в заключительном акте музыка и танцы занимают значительное место.
Однако «Слугам короля» недолго пришлось оставаться в Лондоне, наслаждаясь своим привилегированным положением. В город вернулась чума. Позднейшие подсчеты Джона Стоу показывают, что из двухсоттысячного населения умерло около тридцати восьми тысяч. Отныне упоминания чумы у Шекспира принимают особенно мрачный оттенок; все чаще он говорит о смерти, о страшных чумных язвах. Это были не трудности отдельных людей, но тяжкая беда, ставшая зловещей реальностью; биографы подсчитали, что около семи лет жизни Шекспира прошли под знаком чумы, которую тогда все называли не иначе как «смерть». В те времена лондонцы верили, будто чума приходит с других планет и воздух насыщается губительной лихорадкой. Истинной же причиной были крысы и блохи, заполонившие город; впрочем, лондонцы тогда этого не ведали.
Король выдал своим актерам по 30 фунтов «для поддержания жизни и ее облегчения» во время эпидемии, но все же им пришлось уехать из города. В конце мая 1603 года «Слуги короля» отправились в путь туда, где не было чумы, — в Малдон, Ипсвич, Ковентри, Шрусбери, Ват и Оксфорд; среди прочих шекспировских пьес они играли и «Гамлета». В том же году вышла первая публикация этой трагедии; текст, изданный в кварто, — неполный вариант, по-видимому специально подготовленный для этих гастролей. В Малдон и Ипсвич труппа, вероятнее всего, добиралась морем. Актеры преодолели многие сотни миль. Они посетили больше городов, чем значилось в официальных документах, и дали более пятидесяти спектаклей. Можно предположить, что Шекспир заезжал в Стратфорд, расположенный менее чем в двадцати милях от Ковентри. Несомненно одно: в Лондоне он не остался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
