Читаем без скачивания Чёрная Пешка - Alexandr Lukianov

Команду «Рыбоящера» муштровали на палубе. Взмыленные матросы носились с брезентовыми шлангами и огнетушителями, сетуя, что «старик совсем озверел – второй учебный пожарный аврал за неделю». Поэтому в кают-компании было безлюдно и тихо. Инспектор, озадаченно поглаживал идеально выбритый затылок. Кажется, он нарвался на достойного противника по игре в «армады» - его акулью эскадру окружил, прижал к берегу и остервенело потрошил средних лет тучный фрегат-лейтенант с нашивками военного юриста.

Всеслав, отказался быть третьим в игре, здраво рассудив, что первым падет в борьбе с асами. Он поудобнее устроившись в кресле, вяло перелистывал еже-недельную газету «Белый натиск». Отчеты о победоносных операциях групп флотов «А», «Б» и «Ц» его мало интере-совали, страничка «Шуточки в строю!» вызвала тоску. Он зевнул и взглянул на игроков.

Даццаху Хо отчаянным усилием прорвал блокаду и обрушил остатки эскадры на флагман военюра. Юрист задумался, инспектор поспешно предложил ничью и фрегат-лейтенант нехотя согласился.

-Пойду, попрошу у кока посудину и заварю кофе. –сказал он поднимаясь, -Вам принести?

-С удовольствием! -сказал Всеслав. Инспектор довольно кивнул. Юрист, покачивая никелированным кофейником, спустился на первый этаж. Вскорости Даццаху потянул носом и довольно сказал: -По аромату чую приближение брата фрегат-лейтенанта. Кажется, кофе он умеет заваривать. Вот выпью и буду плохо спать.

Военный юрист порадовал не только действительно чудесным кофе, но и чрезвычайно содержательной беседой. Очевидно, у служаки было не так уж много внимательных и благодарных слушателей. Даццаху Хо с наслаждением выпил кофе, и тут же начал клевать носом. Извинившись, он удалился, а фрегат-лейтенант долго и обстоятельно отвечал на вопросы Лунина. «Плохо без связи!» –мысленно посетовал Всеслав.

Вплоть до этого момента, правовая сторона социума Островной империи оставалась для него. Как и для всех КОМКОНовцев, загадкой. Первоначально он просто никак не мог увидеть никаких намеков на нее. Всеслав, роясь в школьных учебниках обществоведения, нигде и ни разу, не натолкнулся на термины «суд», «присяжные», «законодательство» и иже с ними. Система государства – притом, планетарного гегемона – без правового элемента? Да что же такое, в самом деле?!

 Чуть позже невидимка приобрела облик полупрозрачного фантома – зыбкого и бесформенного.

Надо сказать, что у многих специалистов КОМКОНа-2 к началу операции «Штаб» было впечатление (теперь Всеслав был уверен: обманчивое) чудовищной неразвитости и примитивности имперского права по сравнению как с другими саракшианскими государствами, так и земными аналогами ХХ века. Более того, комконовцы легко склонились к ошибочному выводу о том, что правовая структура общества островитян деградировала и выродилась[2].

Как стало ясно из импровизированной лекции военюра, до Великой революции, Гражданской войны и «коренного переустройства» на Архипелагах существовали разнообразные и разноуровневые суды и трибуналы, полицейский сыск, тюрьмы и каторга, прокуратура и адвокатура, многотомные своды законов и пр. и т.п. Опираясь на услышанное, Лунин предположил, что дореволюционное право островитян имело черты сходства с романо-германской правовой семьей Земли ХХ в.

После бурных социальных потрясений юридические элементы государства стремительно (за одно поколение) и совершенно безболезненно отмерли, исчезли.

Как объяснил фрегат-лейтенант, в настоящее время в Островной империи вообще не существует права как такового. Есть несколько важнейших документов информационного и инструктивного характера, принятых Советом имперских распорядителей, адмиралов и координаторов и подписанных императором. К ним относятся:

1. «Устои Справедливости и Разума». Что-то среднее между конституцией и сводом обязательных морально-этических норм и наставлений.

2. «Лестница званий»»[3] с комментариями. Нечто вроде шведской и русской «Табели о рангах», принятых в этих земных государствах в 18-19 вв. Должностная иерархия с кратким описанием полномочий и обязанностей должностного лица. Дает вполне исчерпывающее представление об а)организации государственной власти; б)процедуре занятия должности и освобождения от нее.

3.Большой Свод Частных Кодексов и Уставов («Воинский устав», «Устои Ордена морских рыцарей», «Кодекс чести офицера», «Катехизис предпринимателя и руководителя», «Моральный кодекс трудящихся», «Правила жизни адепта науки», университетские и школьные уставы, внутризаводские распорядки и т.п.).

Но это не законы в полном смысле этого термина, втолковывал Всеславу военный юрист. «Признаками закона, -поучительно постукивал он толстым пальцем о столешницу, -являются:

-Во-первых, учреждение их полномочными законодательными органами. В империи нет таких органов. Более того: отсутствует надобность в них. Поправки в «Лестницу званий» со времени ее создания еще не вносили (незачем), а буде понадобится, Верховный Имперский Совет Полномочных Представителей сделает это оперативно и в рабочем порядке. Большой Свод Частных Кодексов и Уставов изменяется постоянно, переиздается раз в полугодие, а помещенные в нем документы считаются исполняемыми с момента поступления из типографий в магазины и библиотеки.

-Во-вторых, чёткая и недвусмысленная формулировка правонарушения: «НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ ЭТОГО, иначе будешь наказан так». Но в империи нет самого понятия правонарушения. Есть отмечаемое обществом нежелание личности жить по моральным нормам данного общества, пренебрежение личности достоинством других личностей и интересами общества в целом. А это в большинстве случаев вообще не выражается в чеканной формулировке.

- В-третьих, чёткая и недвусмысленная формулировка наказания: «Нельзя. делать этого, иначе будешь НАКАЗАН ТАК». Однако, наказания за единственно предполагаемое нарушение – за нежелание жить по нормам морали общества - не могут быть дифференцированными. Кара единственная – отторжение от общества, которого ты не хочешь признавать, нравственным нормам которого не желаешь следовать. И это логично, это справедливо, каждому – свое».

Всеслав усмехнулся. Вот и начинает приходить понимание. Островитяне сделали все возможное, чтобы упразднить разницу между моралью и правом, и как можно точнее и прочнее закрепить в общественном сознании поступки, признанные безусловно аморальными. Если образ жизни какого-то человека отличается от общепринятых, то он подвергается сдержанному, но единодушному осуждению со стороны окружающих. Впрочем, до определенного предела общество проявляет терпимость к инакоживущим, при условии, что те не приносят вреда обществу.

Отсюда и вытекает отсутствие судов, полиции и прочих дорогостоящих, и, по сути, бесполезных атрибутов демократий всякого рода. Этим же, кстати, объясняется полное отсутствие детективного жанра в литературе и кинематографе: отношение к преступнику в обществе Империи сродни брезгливому ужасу, испытываемому к прокаженному. Ни о какой героизации и романтизации преступления и речи быть не может. Равным образом напрочь исчезает возможность почерпнуть из жизни лихой детективный сюжет и «раскрутить» его в литературном и кинематографическом ширпотребе.

Но вот инакоживущий осознанно преодолел предел терпимости общества. А это уже считается преступлением.

Если островитянин преднамеренно убивает островитянина, основной реакцией общества является тщательное и всестороннее обследование психики убийцы. Если первая медицинская комиссия выносит вердикт об умственном расстройстве, вторая и третья – подтверждают его, то при неизлечимости убийцы он будет безболезненно умерщвлен. При возможности исцеления убийцу будут лечить, чтобы по выздоровлении сослать на «Землю Правосудия». В том случае, когда убийца совершенно здоров, вопрос о его дальнейшей судьбе вообще не стоит. Ссылка на Казхук. Навечно и без права возврата. Это вполне укладывается в концепцию Всеобщей Справедливости. Ты убил, реализуя свою внутреннюю потребность в убийстве. Но разве Империя не предоставляла тебе право убивать любыми способами, став морским пехотинцем, надсмотрщиком в лагере, карателем на том же острове Казхук? Отчего ты не использовал свои задатки с пользой для Империи? Ах, тебе нравится вершить насилие не над чужими, а над себе подобными! Что ж, Империя предоставит тебе и такую вероятность. Тебя сошлют на остров, где все будут такими же, как ты.. Живи, как нравится, убивай. Если успеешь, конечно, раньше такого же, как ты сам....

Если островитянин похищает имущество островитянина, психиатры столь же тщательно исследуют состояние нарушителя. Душевно-больного будут бережно врачевать. Неизлечимый проведет жизнь в клинике до конца своих дней. Исцеленного ожидает высылка на Казхук. Вора же, находящегося в здравом уме сразу ждет на постоянное жительство «Земля Правосудия». Почему ты украл? Нужда и голод? Чушь, Империя каждому обеспечивает возможность прокормить себя и семью и жить на вполне сносном уровне. Причем уровень материального благосостояния растет с каждым годом. Эксплуатация отсутствует, никто не присваивает твой труд. Разве у тебя не было возможности приобрести ту же вещь, которую ты похитил у соседа? Пусть, благодаря своим талантам, сосед заработал средства на приобретение этой вещи за месяц, а тебе предстоит трудиться и копить год – но ведь оная вещь все-таки доступна для тебя. Значит, кража для тебя лишь средство продемонстрировать свое неприятие морали нашего общества. Пожалуйста, не приемлешь наше общество, существуй в обществе себе подобных на «Земле Правосудия». Насколько хватит...