— Тебе пора. Найди отца. Он там, на балконе. — И Пьетро вскинул подбородок в соответствующем направлении.
С минуту Антония раздумывала, каким бы напутствием подбодрить брата. Наконец она остановилась на «дай тебе боже сил» и вслед за Джаноццей прошла на балкон, где в первом ряду сидел Данте.
«По крайней мере, я выхлопотал ему хорошее место, с полным обзором», — усмехнулся Пьетро.
Он пришпорил коня, и тот поскакал наперерез падуанцу. Едва заметным, но безошибочным жестом коснувшись поводьев, Каррара дал дорогу.
— Как трогательно! На вид тебя не отличишь от настоящего рыцаря. И доспехи новехонькие! Небось первый раз напялил, вон, ни царапинки. Парадно-выходная пара! Пусть бы таковой и оставалась. Слушай, неужели ты и вправду готов распрощаться с головой из-за такой ерунды?
Пьетро ответил прежде, чем сообразил, что делать этого не стоило.
— Я готов раскроить тебе череп.
— Удачи. Да, кстати, — спасибо.
— Это еще за что?
— С самой битвы под Виченцей я мечтал с тобой поквитаться. С помощью девчонки я отомстил сразу обоим твоим дружкам, ты же пойдешь на десерт.
Пьетро показалось, что у него сейчас расшатаются зубы — так крепко он их стиснул.
— Рад быть полезным.
— Да, Пьераччо, вот еще что. Когда я тебя прикончу, я смогу заняться выполнением своего основного предназначения. Я смогу убить Большого Пса.
Пьетро знал, что мерзавец имеет в виду Кангранде, но живо представил падуанский башмак на шейке маленького Ческо. От ярости у него затряслись руки. Каррара это заметил, но понял по-своему.
— Да-да! — ухмыльнулся он. — А потом займусь его общедоступной сестрицей, этой девкой, по которой ты слюни пускаешь. Бьюсь об заклад, у этой суки от течки все юбки отсырели. То-то небось мерзнет по такой погоде! Ну ничего, я ее согрею.
Противники остановились перед балконом Скалигера. Пьетро пробежал глазами по лицам и увидел Катерину, с Ческо на коленях сидевшую подле Баилардино.
«Слава богу. Здесь, на виду у всего города, малыша не попытаются снова похитить».
Антония устроилась рядом с отцом. Марьотто и Джаноцца не сводили друг с друга глаз, разделенные сестрой Мари, Аурелией. Влюбленные знали, что судьба их союза зависит от победы человека, им обоим крайне неприятного. Джаноцца невзлюбила своего дядю со вчерашнего дня, услышав, как Мари и Антонио пытались вызвать его на дуэль.
«Боже, неужели это было только вчера? Как будто целая жизнь пролетела».
Антонио усадили, обложив подушками, подальше от влюбленной пары, поближе к перилам балкона, чтобы лучше виден был поединок. Рядом с ним сидели его отец и брат — и, кажется, снова спорили.
Прижавшись к перилам, на Арену смотрели двое племянников Кангранде, Мастино и Альберто. Не стоит и говорить, за кого болел маленький Мастино. Тут же сидели Гульермо дель Кастельбарко и Пассерино Бонаццолси. Свесившись с балкона, Нико да Лоццо неприличным жестом попытался подбодрить Пьетро, проигнорировав неодобрительный взгляд Кангранде.
— Покажи ему, Пьетро! — выкрикнул Нико. Многие присоединились не столько потому, что считали Пьетро, а вместе с ним и Капуллетти правыми, а руководствуясь личной симпатией.
Заговорил Скалигер, но Пьетро почему-то не слышал ни слова. Удары сердца отдавались в ушах. Все же Пьетро без запинки произнес клятву и даже выжал из себя рукопожатие, короткое и унизительное. Наконец Цилиберто дель Анджело дал сигнал к бою. Целую секунду Пьетро тупо размышлял, в честь чего это главный егерь Кангранде выступает распорядителем на поединке. Наконец он тряхнул головой, словно отгоняя мысль, надел шлем и поскакал на другой конец Арены, где уже поджидал Джакопо с копьями и другим оружием.
— Ну что, готов, большой брат? — съязвил Поко, вручая Пьетро копье.
— Стой в сторонке, не лезь куда не просят, — принялся наставлять Пьетро. — Если с тобой что-нибудь случится, отец меня убьет. — Даже перед лицом смертельной опасности оба брата не сомневались — гнев отца в случае чего будет ужасен.
Поко кивнул и несколько раз сглотнул.
«Да он больше моего волнуется, — подумал Пьетро. — И боится. Себя не помнит от страха. Только дрожащего как овечий хвост пажа мне и не хватало».
Антония на балконе не знала, куда девать глаза. Ее брат верхом на огромном коне казался таким крохотным, он едва виднелся из-под доспехов. Доспехи падуанца были подогнаны по фигуре, Каррара блистал силой и грацией, в то время как Пьетро выглядел совершенно по-дурацки.
Правда, копье он поднял с легкостью. Падуанца вызвали на дуэль; следовательно, ему предоставлялось право выбрать оружие. Когда паж склонился перед ним, протягивая смертоносное орудие, толпа ахнула. Марцилио выбрал алебарду.
Антония вцепилась в рукав отца.
— Что это значит?
— Каррара предпочел алебарду простому копью. Алебарду держат двумя руками, так что он не сможет прикрыться щитом. — Данте добавил, что со стороны Пьетро было умно взять старое доброе копье. Пьетро никогда не случалось сражаться на алебардах, а оружие это непростое, совмещающее в себе и шип, и топор, и крюк. — У них будет одинаковый радиус действия, — объяснял Данте всем желавшим слушать. — Но у Пьетро есть щит. Хороший щит, с шипом. Таким и удар нанести можно, если потребуется. У Каррары оружие для убийства, у Пьетро — для того, чтобы выбить противника из седла. Если ему удастся свалить падуанца на землю, а самому усидеть, у него будет возможность покончить с этим мерзавцем раз и навсегда. Ему всего только нужно избегать секиры.
Всего? Антонии задача казалась практически невыполнимой. Впервые в жизни она поняла, почему молодые люди столько времени посвящают изучению всевозможных видов оружия и способов ведения боя. Но ведь Пьетро по большей части сидел, уткнувшись в книгу, а не скакал верхом.
Пьетро посреди Арены думал о том же самом. Единственный его урок по владению мечом не включал особенности ведения боя с конского крупа. Что уж говорить об алебардах! Но Пьетро видел немало рыцарских турниров, успел усвоить правила и даже несколько поднаторел в стратегии. Не отвлекайся на лошадь, старайся выбить противника из седла.
«Проще простого. Я с ним еще до ужина разделаюсь».
Пьетро рассмеялся, и собственный смех показался ему истерическим. Каррара был спокоен, как изваяние. Пьетро захотелось скорчить ему рожу — все равно под шлемом не видно. Или, может, помахать? Показать кукиш? Нет, нельзя. Рыцарский кодекс запрещает.
Кангранде кивнул, Туллио Д’Изола взмахнул флажком, и Пьетро пришпорил коня. Каррара тоже не жалел пяток. Трибуны всколыхнулись, как море. Противники неумолимо сближались.
