Читаем без скачивания День «Д». 6 июня 1944 г. - Стивен Амброз

А говорил Монтгомери, что Кан имеет решающее значение и что к концу дня «Д» он его захватит.

Чтобы взять Кан, англичане пошли на самые крупные из всех своих жертв. 6-я воздушно-десантная дивизия приземлилась к западу от реки Орн так, чтобы не подпустить немецкие танки к Кану. «Бык и олени» Джона Говарда приземлились на мосту Пегас, чтобы открыть эти перекрестки для натиска в глубь страны на Кан. В операцию были вовлечены коммандос.

Официальный английский историк позднее сделал вывод, что цели дня «Д» были, «вероятно, чрезмерно амбициозными, а именно: захват Байе и дороги на Кан, захват самого Кана и обеспечение безопасности левого фланга союзников вместе с плацдармом восточнее Орна… Кан находится в восьми милях от побережья… а Байе — в шести-семи. Взять их в тот день не было никакой возможности, если не вести наступление с максимальной скоростью».

Монтгомери обещал, что англичане будут наступать быстро. На заключительном брифинге в школе Святого Павла 15 мая он сказал, что в день «Д» он «глубоко проникнет» внутрь страны и «нанесет удар повсеместно и начнет бой, чтобы расчистить себе путь». Он утверждал, что, возможно, достигнет Фалеза (находящегося на расстоянии 50 км от побережья) уже в первый день, и настаивал на быстрой отправке к Кану бронетанковых колонн, поскольку «это спутает планы врага и заставит его задержаться, тогда как мы будем наращивать силы. Мы должны быстро захватить территорию и застолбить ее, глубоко проникнув внутрь страны». Он заявил, что собирается взять Кан в первый же день, прорвать немецкие линии и быстро продвигаться вдоль побережья по направлению к реке Сене.

Эти обязательства были весьма серьезными. Их принятие требовало уверенности и оптимизма, и весьма значительного. В конце мая разведка сообщила о присутствии вокруг Кана 21-й танковой дивизии, причем ее части располагались по обеим сторонам Орна. Штаб Монтгомери решил не сообщать об этом войскам (Джону Говарду и его людям не было передано ни информации, ни соответствующего противотанкового оружия).

Британский штаб не только утаивал сведения, которые могли оказаться бесценными для людей, идущих в битву, из опасения, что это снизит их боевой дух (отголосок Первой мировой войны). Штаб не мог с пользой применить весьма точные разведданные о позиции 21-й танковой дивизии. Официальный историк британской разведки времен Второй мировой войны писал: «Среди сохранившихся данных нет свидетельств тому, что она[95] побудила британское командование пересмотреть и улучшить план взятия Кана… Несмотря на серьезные предупреждения от руководства разведки, командование действовало, не учитывая, что, возможно, позиции 21-й танковой дивизии широко развернуты вокруг Кана».

В качестве причины ссылаются на то, что было слишком поздно менять планы. Но за те же несколько последних дней американская 82-я воздушно-десантная дивизия изменила зоны высадки на основании новейших данных разведки относительно немецких позиций в Котантене.

Британская разведка действовала столь же успешно в сентябре 1944 г. непосредственно перед десантированием в Арнеме в ходе операции «Маркет Гарден», и вновь оказалась бесполезной, когда Монтгомери отказался применить разведданные. Англичане, как никто, умели получать сведения, но использовали их небрежно.

Препятствия на британских участках высадки напоминали те, что были на «Юте». Укрепления внутри страны были очень разнообразны, поскольку места сражений значительно отличались друг от друга. На побережьях «Золото», «Юнона» и «Меч», преодолев дамбу и противотанковый ров, люди и транспортные средства оказывались на мощеных деревенских улицах. Пробравшись через два-три квартала, они попадали в пшеничные поля, притом обширные — местность между Уистреаном и Каном ровная и в основном лишена живых изгородей.

Чтобы предотвратить прорыв англичан на открытой местности, немцы выстроили несколько труднопреодолимых укреплений. В Рива-Белла, деревне к востоку от Уистреана, была оборудована огневая позиция мощностью в 22 единицы всех типов, включая 12 155-мм пушек. В Улгате (около 10 км от левого фланга побережья «Меч») стояла батарея, включавшая шесть 155—мм пушек. Даже ближе, в Мервиле, имелось четыре 75-мм пушки. Немецкая батарея в Лонге, на полпути между побережьями «Омаха» и «Золото», состояла из четырех 155-мм чешских орудий, находящихся на расстоянии около километра от побережья; на краю скалы был железобетонный наблюдательный пост (причем имелась возможность сообщения с батареями по подземной телефонной линии).

Вдоль побережья были разбросаны обширные огневые позиции, включавшие 75— и 88-мм орудия, минометы и пулеметы. Как всегда, амбразуры открывались на побережье, а не выходили непосредственно на море. Бетон был чересчур толстым и слишком хорошо укрепленным, чтобы быть уязвимым для снарядов корабельных пушек даже самого крупного калибра. На таких позициях должна была использоваться пехота. В дюнах у немцев было несколько «тобруков», но их было не так много, как на «Омахе»; пехотные траншеи также не были столь разветвленными.

Немецкой 716-й пехотной дивизией командовал генерал-лейтенант Вильгельм Рихтер. Он отвечал за оборону на британских участках и пессимистически относился к возможности удержаться в случае серьезного наступления. Более трети его людей были из «восточных» батальонов, в первую очередь из Советской Грузии и России. Один офицер германского штаба отметил в майском донесении: «Мы слишком многого хотим, если ожидаем, что русские будут сражаться во Франции за Германию против американцев».

Опорные пункты и узлы сопротивления Рихтера располагались на расстоянии около 800 м друг от друга; в некоторых местах расстояние составляло более километра. Рихтер замечал, что они вытянулись вдоль побережья, как нитка жемчуга. Глубина позиции была незначительной. В качестве подкрепления Рихтер вынужден был полагаться на 21-ю танковую дивизию, находившуюся на расстоянии 12 км и парализованную приказами Гитлера, или на 12-ю танковую дивизию, один из полков которой стоял к северу от Кана приблизительно на расстоянии 20 км.

Нападение англичан на 71-ю дивизию генерала Рихтера началось вскоре после полуночи с бомбового удара по побережью. В этой части побережья Кальвадос плотность населения была значительно выше, чем на «Омахе» или «Юте», и французское гражданское население жестоко страдало. Мадемуазель Женже, жившая в приморской деревне Сен-Ком-де-Френ (на западном краю области вторжения англичан), записала в дневнике: «В то утро, разбуженные в час ночи звуками отдаленной бомбардировки, мы оделись… Мы слышали, как приближаются большие бомбардировщики и как они постоянно проносятся у нас над головами». Она и ее родители оставались в углу дома, где стены были толще всего.

На рассвете «внезапно ударила большая пушка с моря. Орудие „бошей“ — поменьше — отвечало ей… Казалось, все в доме пляшет — окна, двери, все на чердаке… Нельзя сказать, что мы чувствовали себя очень бодро!»

Мадам д'Ансельм жила в Аснеле, деревне у побережья «Золото». На краю ее сада у немцев была огневая позиция. У мадам д'Ансельм было семь сыновей. Она выкопала в саду траншею, «достаточно большую, чтобы послужить убежищем для нас восьмерых и пары посторонних», — рассказывала она.

Когда началась бомбежка, мадам д'Ансельм спрятала в траншее свой маленький отряд. Они оставались там, пока не рассвело. Один из мальчиков воспользовался затишьем, когда бомбардировка временно прекратилась, и вскарабкался на стену сада посмотреть, что происходит.

— Мама, мама! — закричал он. — Гляди — море… оно все черное от кораблей!

28. «Все было определено четкими предписаниями»

50-я дивизия на побережье «Золото»

Отряд подрывников-подводников (УДТ) и инженерные войска начали высадку на побережье «Золото» в 07.35. Непосредственно за ними последовала первая волна ДСТ, которые везли танки, и ДСА, на которых находились пехотные штурмовые группы. Это произошло на час позже, чем началось вторжение американцев, поскольку приливная волна шла с запада на восток; незначительное волнение позже достигло британских участков. Но ветер дул прямо с северо-востока, нагоняя столько воды, что внешняя линия препятствий скрылась под ней прежде, чем люди из УДТ могли достичь ее.

Дальнейшая атака была удачной в том отношении, что она позволила бомбардировщикам и линкорам «поработать» над береговыми укреплениями. Многие немцы находились в курортных домиках, которыми было усеяно побережье, сосредоточенных главным образом в Ле-Амеле (центр правой части «Золота») и в Ла-Ривьер (левый фланг граничит с «Юноной»). В отличие от бетонных укреплений дома можно было поджечь снарядами с кораблей и бомбами с самолетов.

Официальный британский обозреватель описывал начало действий: «Как только начало светать, ужасающая бомбовая атака была нанесена по прибрежным районам, и вспышки зенитного огня со стороны Вер-сюр-Мер и Ла-Ривьер были хорошо видны. Кроме некоторых действий зенитной артиллерии, не наблюдалось никакого противодействия со стороны врага, хотя уже стало совсем светло и корабли были хорошо заметны с берега. Похоже, что не ранее чем началась высадка первого эшелона штурмовых войск и крейсер Королевского флота „Белфаст“ не открыл огонь, враг понял, что затевается нечто экстраординарное. Далее некоторое время рейд безуспешно обстреливался береговой батареей противника, расположенной на расстоянии приблизительно три четверти мили в глубине материка. Стрельба была весьма беспорядочной, неточной и велась только орудиями 6—8-дюймового калибра».