киса, подняв на меня глаза.
Кажется, мозаика начинает складываться. Припомнились все подозрительные оговорки, настораживающие меня мелочи и удивительные совпадения.
— Идём, — рыкнул я, выходя из кабинки. — Нужно поговорить.
Вздохнув, киса безропотно соскочила с лавки и молча побежала за мной.
— Э, Сеня, вы куда? — Донёсся мне в спину удивлённый Ванин окрик. — А ужин как же?
— Начинайте пока без нас, — бросил я через плечо. — Скоро вернёмся и присоединимся к вам.
Вру. Чувствую, разговор предстоит долгий.
Мы поднялись по ступенькам на гостиничный этаж. Забронированный мною номер расположился в самом конце длинного коридора, в дальнем углу трактирного здания. Повернув большой зубатый ключ, я толкнул толстую дубовую дверь, и, пропустив Басю вперёд, вошёл следом.
Комната мне досталась довольно просторная. Под потолком слабо мерцал магический ночничок. Два окошка, прикрытые чистыми светлыми занавесками, выходили на юг и на запад. У южного окна стояла роскошная кровать с кучей мягких подушек. На неё-то я и присел, глубоко утонув в пуховой перине. Бася же, поколебавшись, примостилась на низкой табуреточке.
— И о чём же ты хотел со мной поговорить? — Спросила она, пряча глаза и нервно подёргивая хвостом.
В этот момент у кисы был настолько несчастный вид, что мне даже стало её жалко. Но… Пришло время расставить все точки над «ё». Хватит с меня постоянных недомолвок и увиливаний.
— Бася, скажи честно. Ты… — Я невольно запнулся, не в силах произнести столь нелепое предположение вслух. Но, собравшись с духом, выпалил. — Ты — Оля?
Зелёные глаза удивлённо расширились.
— Шутишь, да? — Насмешливо фыркнула киса, однако голосок её предательски дрогнул.
— Да нет, не шучу. Знаешь, мне вдруг стало ясно, почему в Лабиринте Оля, мавка и ты оказались на одной двери. Спасибо Блестине, надоумила. Признайся: ведь тогда, в том лесу, никакой мавки не было?
Бася помолчала. Подёргала ухом, покрутила головой.
— Что ж, признаюсь, — проговорила она, — Ты прав, это не мавка. Это я выманила тебя из палатки.
— Так я и знал!
— Только не спеши радоваться, — резковато осадила меня кошка. — Ты прав только в этом. В остальном же глубоко заблуждаешься. Нет, я не Оля… к сожалению, — добавила она, печально вздохнув и опустив ушки. — Наша Оленька действительно погибла в схватке с оборотнями.
Тут я запутался окончательно. То есть, Бася — не Оля, но она выманила меня из-под падающей сосны. Как такое может быть?
— Коты из рода Баюнов издавна способны превращаться в людей, — продолжила тем временем киса. — Но ненадолго. Чем мы старше — тем дольше держится образ. Меня вот хватило лишь на несколько минут. А прадедушка Мяндекс, к примеру, большинство лекций ведёт в человеческом обличии. Исключение делает только для старшекурсников.
— Ну, с этим понятно, — кивнул я. — Но там, в лесу, ты приняла облик Ольги. Почему именно её? Неужели и впрямь прочитала мои чувства, завладев одеждой?
— Да нет. Всё намного проще. Сеня, я прекрасно знала и о вашей детской дружбе, и о предсказании Советника Владихора. Ведь Оленька была моей хозяйкой, — тихо всхлипнула Бася. — И даже больше, чем хозяйкой. Возьми на ручки, а?
Ну как ей отказать? Я подхватил пушистое чудо и нежно прижал к груди.
Немного помурлыкав, киса заговорила.
— Ты, возможно, не в курсе, но каждой Яге-привратнице для работы полагается Кот. И не простой, а волшебный, говорящий, из древнего рода Баюнов. Мудрый друг и советчик, которого она сама воспитала, а ещё лучше — получила в наследство от бабки. Но так уж вышло, что Котом Олиной бабушки был мой прадед, знакомый тебе Мяндекс Васильевич. К тому моменту, как девушка поступила в университет, он давно перерос должность рядового Кота при Привратнице и уже много лет преподавал историю. Вот Оле и предложили выбрать себе нового котёнка, — Бася снова всхлипнула и вытерла глаза кончиком хвоста. — Она выбрала меня. Из-за этого чуть было не разразился жуткий скандал. Ведь по заведённой традиции помощником Бабы Яги должен быть Кот, а я — девочка.
— Ну, девочка, и что? — Недоумённо пожал плечами я. — Сексизм какой-то… Какая разница, Кот у привратницы или Кошка?
— Оказывается, разница есть, и очень большая. Традиции и правила на пустом месте не возникают, — ответила киса. — Сейчас попытаюсь объяснить. Ты, наверное, знаешь, как люди привязываются к своим животным?
— Да, — печально вздохнул я, вспоминая своих ушедших собачек. — Мы любим их, как детей, а теряя, сильно страдаем. С ними умирает и часть нашей души…
— Возможно, ты будешь удивлён, но это не просто красивая фигура речи. Это самая настоящая правда. — Бася потёрлась головой о мою руку. — Между хозяином и его любимым питомцем идёт обмен жизненными энергиями. Потому им так хорошо вместе. Теряя же друг друга, они лишаются частички себя, и заполнить эту пустоту невозможно.
— Как же мне это знакомо, — кивнул я, украдкой смахнув подступившие слёзы.
Действительно, такие раны не заживают никогда. Здесь даже время бессильно.
— Так вот, у Привратницы и Кошки — заметь, именно Кошки, не Кота! — происходит настолько мощное взаимопроникновение, что они, по сути, становятся одной личностью в двух телах. Все мысли и чувства одного открыты для другого.
— Разве это плохо?
— Сильно мешает в работе, — вздохнула киса. — Яге, особенно молодой, частенько нужны советы. А что такого может подсказать или посоветовать Кошка, которая, по сути, является двойником самой Привратницы? Да ничего! Вот прадедушка Мяндекс и придумал, как подправить ситуацию. Он усадил меня за книги и заставил пройти полный курс подготовки оператора справочной службы, — Бася недовольно сморщила носик. — Дело это тяжёлое и нудное, зато в качестве «живой энциклопедии» я смогла бы приносить Ольге пользу. Для того и рецепты учила…
— Мудро, — оценил я.
— Да, задумка неплохая, — нехотя признала киса. — Вот только ни к чему не привела. Я-то в Китеже осталась, а Оля уехала получать свою первую избу. Убедила комиссию направить её в Синий Бор, в Слободное княжество. Сказала, что места с детства знакомые, там бабушка служила, да и дед неподалёку. Но на самом-то деле, Сеня, она всю жизнь мечтала стать той Ягой, которая переправит в мир Света тебя. Да-да, не удивляйся, твой приход в Навь был давным-давно предречён. И не
