Попутно я выбрала из песка все камушки — зачем они мне на грядке? Сделано это было элементарно, с помощью центробежной силы: перед кораблём труба разветвлялась на две; газ затягивал камушки вместе с песком, но они летели вместе только до развилки, где песок устремлялся вслед за гелием по плавно изгибающемуся вверх рукаву, а массивные камни не вписывались в поворот, летели прямо и скапливались в аппендиксе тупика, который я периодически вытряхивала.
С помощью одной руки и одного мозга моя оранжерея была засыпана за два дня.
Зачем нужна сетка над кратером? Лень объяснять — Хомо Сапиенс и сам поймёт.
Вскоре у меня выросли свежие помидоры. Восхитительные! Жизнь стала веселее, и у меня завёлся шустрый приятель Эрик. Мы с ним любили плавать вместе, но он любил и отлынивать.
Потом его съел один космонавт.
Ангина Змееносца, это снова совсем другая история!
Профессор промолчала, но долго и задумчиво смотрела на Никки.
Смит Джигич, занимавшийся на гуманитарном факультете управлением технопроектами, отказался писать рассказ, ссылаясь на свою литературную бездарность.
— Но мне нужно поставить вам оценку. Прочитайте любой свой текст,— попросила профессор.— Начало какого-нибудь реферата «Принцип дриндуленции в двигателях квакающего сгорания». Я всё равно пойму, что вы за гусь.
Семестр заканчивался! Впереди смеялись летние каникулы, и лишь это поддерживало переутомлённых студентов.
На последнее занятие по литературе профессор Гуслик пришла в сопровождении робота, нагруженного новенькими книгами. Довольно тонкими.
В аудитории вспыхнул шум.
— Поздравляю всех с выпуском первого студенческого литературного сборника! Особенно тех, кто стал его автором!— сказала, улыбаясь, профессор.
Бесшумно хлопая мягкими крыльями, две совы разнесли сборники каждому студенту. Получившие книгу немедленно раскрывали её, восхищённо гладили глянцевую цветную обложку с замысловатыми узорами и даже нюхали лёгкий запах клея и бумаги — профессор предпочла старомодные бумажные страницы современному пластику. Девушки-авторы дружно прижали свои творения прямо к сердцу — или к тому месту, где оно должно быть, по их мнению.
Никки тоже получила книжицу и, к удивлению, нашла в ней свой рассказ.
— Кто не попал в сборник — не расстраивайтесь. Я предлагаю выпускать его каждый год.
Профессор задумчиво улыбнулась.
— В словах живёт удивительная тайна. Почему есть слова, которые заставляют сердца взволнованно биться? Почему некоторые фразы вызывают гордость за весь человеческий род? Я сама не знаю, где в словах прячется замечательная сила, скрепляющая нашу культуру в единое целое. Мы будем вместе думать над этой загадкой на наших занятиях — в следующем учебном году. А сейчас — я желаю всем хорошо отдохнуть!
— СПАСИБО! — радостно проревела аудитория.
Глава 20
ВИХРИ НЕПТУНА
Пока очередное заседание «Общества Рождественского Ключа» не началось, Никки смотрела на тёмно-рыжую собачку, бодро вышагивающую перед ней на столе.
— Кто это? — спросил Хао, глядя на собачку с гордо поднятой головой.
— Друг человека,— ответила Никки.
— И что он делает?
— Помогает жить.
— Как?
— Это трудно вербализуемо, но абсолютно неоспоримо,— пожала плечами Никки.
Хао подозрительно посмотрел на девушку, но та была совершенно серьёзна.
Обычно кто-нибудь из друзей первый выкладывал платино-иридиевый кристалл на центральный круг, открывая доступ к файлам Совета директоров. В этот раз Никки раньше всех бросила золотистый ключ в круг. Дзинтара, уже полезшая в сумку, остановилась, увидев, что её опередили, но, повинуясь какому-то невольному импульсу, всё-таки вытащила и свой кристалл и положила рядом.
Джерри улыбнулся и придвинул ещё один ключ. Три кристалла образовали птицу с распахнутыми крыльями.
Хао, не колеблясь, присоединил четвёртый ключ к другим.
Золотистые кристаллы лежали на чёрном кругу, сложившись в стилизованную цифру «4». Красные лазерные лучи сканера метались среди блестящих граней.
Это было приятное зрелище.
— А ведь мы до сих пор не имеем своего символа,— вдруг сказала Дзинтара.— Как насчёт четвёрки из золотых кристаллов на чёрном круге? Нас — четверо!
— Стильно! — поддержал Хао.— Этот символ близок к иероглифам «работа» и «сила».
Так «Общество Рождественского Ключа» получило свой герб. Это привело всех, сидящих за тисовым столом, в хорошее расположение духа.
— Апелляция о генозаконе прошла первое слушание в Совете Безопасности,— сообщила Никки.— Я верю, что люди не дадут совершиться вопиющей несправедливости.
Джерри только вздохнул: Никки знала, что последнее социомоделирование предсказало принятие закона о геносвободе, но девушка была упряма, как носорог, и не хотела сдаваться.
— Пойдём дальше... Я сама займусь списком из трёхсот семи технологий, который подготовили Джерри и Хао.
Дзинтара и Хао посмотрели сначала на Никки с Джерри, потом друг на друга. Они знали, что Джерри и Никки возглавляют список-307. Но комментариев не последовало.
Потом Дзинтара рассказала о планировании совместного генетического проекта Северных, но заключила скептически:
— Пока эта деятельность носит теоретический характер — Северные всё ещё не готовы подписать общее соглашение.
— Подпишут! — прорычала Никки.— Даже если придётся...— И она замолчала, проглотив конец фразы. Глубоко вздохнув, девушка отогнала какие-то грустные мысли и улыбнулась друзьям:
— Я хотела бы обсудить с вами новую идею.
Все переглянулись. Новую? И со старыми дел невпроворот...
— Для моей династии будет строиться замок в горном районе бассейна Герцшпрунга, на обратной стороне Луны. Я предлагаю построить не просто замок, а целый город под большим куполом. Это будет город... для всех нас,— и Никки обвела взглядом заинтересованные лица друзей и остановилась на золотистой четвёрке, мерцающей на чёрном круге.
— Целый город? — переспросила Дзинтара.— И кто же там будет жить?
Никки откликнулась без промедления:
— Школьники, студенты, молодёжь. Человеческая цивилизация выстроена под пожилых: молодые люди имеют в ней гораздо меньше прав. Старики решают в кабинетах — юные умирают в войнах. Власть всегда старше народа. Давайте сделаем государство для нас! Дадим молодежи возможность учиться, работать и управлять своим государством.
Джерри вспомнил, как Совы хотели поселиться на необитаемом острове.
— Максимум интеллекта у человека достигается до тридцати лет,— отметил Хао.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
