Он застыл в этой позе боли и смерти. Его руки подняты, как будто он все еще хотел отразить удар, давно его лишивший жизни.
— Я желаю вам всего доброго, — сказал Чародей, когда, наконец, кабина остановилась. — Покиньте Расрхе-и-Мелуур не далее, чем у Римрока, после него невозможно продолжать безопасный путь.
— Орландис благодарит вас, — официально сказала Родион.
Блейз сковано кивнул; в присутствии старика он все еще чувствовал себя несколько неуверенно.
Створки дверцы разошлись в стороны, и мы вышли на серо-голубую поверхность. Я подумала, что это были камни Кирриаха. В лицо мне дул ветер. Стало холодно.
Вокруг нас находился просторный, высокий зал. В глубине его проникал слабый солнечный свет.
Раздалось эхо, где-то капала в лужи вода. Чувствовался пряный запах свежего воздуха.
Расрхе-и-Мелуур. На сей раз мы находились не внизу, а на самом верху: кабина подняла нас вверх по пилону, к началу гигантского моста.
— Вам не потребуются факелы, — сказал Чародей. — До Огненной Скалы вы сможете добраться до наступления ночи.
Отсюда, где мы стояли, вдаль уходил каменный пол и, казалось несколько выгибался там другой. Каменная конструкция вздымалась вверх, в полумрак, уходя все выше, пока не исчезала в туманной дали.
В другом направлении каменная поверхность также уходила за пределы видимости и поднималась огромной кривой в незримую высоту.
Перед нами сквозь темноту падало огромное световое копье, скрывавшее все, что находилось за ним. Я сделала шаг вперед и ступила в неподвижную воду. Воздух вдруг запах гнилью. Слышалось эхо от падавших капель воды. Потом я почувствовала холодный ветер, посмотрела вверх и увидела туман, перекатывавшийся на высоте Расрхе-и-Мелуур.
Но это был не туман. Теперь я видела, что то двигались облака, проплывая надо мной в бесконечную даль.
Полоса света стала серебристой, затем белой, и я уже подумала, что обрушилась часть туннеля, когда увидела, какими прямыми были границы теней. Затем я увидела, что в камне имелись отверстия, которые так высоко располагались над нашими головами, что казались скорее щелями, но в действительности были достаточно велики, чтобы сквозь них мог пролететь самолет. Они находились так высоко, что через них проплывали облака.
Родион сделала несколько шагов в воду. Становилось все глубже, и мне стало понятно, что нам следовало держаться краев Расрхе-и-Мелуур.
Тут облака ослабили яркий свет, и я увидела, что находилось перед нами. Большая, круглая шахта, которую, как озеро, заполняла вонючая вода, и потрескавшиеся, испытавшие воздействие времени остатки зданий, поднимавшихся в середине озера под облака…
Размеры пространства, окруженного постройками, оказывают своеобразное воздействие — это подтверждает любая церковь. Но здесь… Что-то в человеческом мышлении говорит, что это неверно — конструировать нечто гигантское, подобное этому. Пещера, долина реки или жерло вулкана уже вызывают почтение и благоговение. Но что-либо, обладающее размерами Расрхе-и-Мелуур будит страх. Ибо если бы это соорудили люди, то это было бы неверно, однако если такое воздвигнуто внеземными существами, то оно внушало страх.
Благодаря моей новообретенной памяти, Я ясно видела, какой цели служило это сооружение. Мне было понятно, что Расрхе-и-Мелуур делился на верхнюю и нижнюю полусферы, и там, где мы теперь стояли, находились различные механизмы, в верхней же части располагались многочисленные линии транспортной системы и огромные шестиугольные башни народа колдунов. Отверстия были закрыты силовыми полями; тогда внутри регулировалась «погода»…
Теперь осталась лишь внешняя цилиндрическая оболочка, торчали еще остатки стен и имелся нижний пол, постепенно разъедаемый закисшей водой. Это был Расрхе-и-Мелуур, город триумфа народа колдунов, даже жалкие остатки которого вызывали удивление.
— Не посылайте мне никаких известий, сказал Чародей. — Я буду знать, надежно ли вы доберетесь до Таткаэра. Посланница, передайте вашим людям мой привет.
Старик закашлялся, и Тетмет взял его под руку. За обитателем Топей и согбенным старцем, обоих в коричневых робах, задвинулись створки дверцы. Мы остались наедине с эхом и холодным светом раннего утра.
Затем мы втроем двинулись в путь. Вместе с нами двигалась перспектива Расрхе-и Мелуур, то в сумерках, то в свете солнца. Казалось, мы шли целый день и даже дольше, чем день, но так и не сдвинулись с места. Лишь становилась глубже морская вода, смешанная с пресной, каменный пол покрывали ползучие растения, он становился скользким и обманчивым, не переставая кричали морские птицы.
И только тут я подумала, что мне нужно было бы подобающе поблагодарить этого старого человека, и принялась придумывать, что бы я могла ему сказать, потому что не верилось, что увижу его еще когда-нибудь. Однако часть меня осталась в Коричневой Башне, а часть Чародея все еще странствует вместе со мной.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
30. ПРИБЛИЖЕНИЕ ЛЕТА
Началась четвертая неделя нашего путешествия, мы находились в тридцати днях пути от Касабаарде.
Бури задержали нас на некоторое время у Огненной Скалы. Затем мы плыли на островных судах на север вдоль архипелага, причем ни разу не теряли из виду суши, а затем начался долгий путь к Одинокому острову. Я надеялась узнать там что-нибудь новое о корабле Эвален, но его там никто не видел.
Штиль продержал нас на месте пятнадцать дней.
После этого «Звезда Арентине» доставила нас на Перниэссе, первый и самый южный остров из группы островов Сестер. Оттуда мы перебирались с острова на остров, зачастую на рыбацких лодках: на Валерах, на Могилу Ираин, на Младшую Сестру и, наконец, на сам остров Арентине. Затем мы преодолели последний участок моря до морской бухты между белыми мысами Римона.
Блейз, бывший римонцем, определил, что мы находились всего в нескольких зери от устья Оранона.
Около полудня мимо нас проехали всадники, когда мы расположились в стороне от дороги на склоне холма, чтобы немного отдохнуть. Блейз, достававший в это время продукты из мешка, прервал это занятие.
— Они из какой-то римонской телестре. — Он взглянул на мархацев и одетых в пальто всадников. — Думаю, из Хезрета или Макхира.
Родион взяла два куска хлебного гриба и протянула мне один из них. — По крайней мере, мы знаем, что находимся на верном пути в Таткаэр.
Бронзовая окраска верховых животных сильно контрастировала с синевой росшей в долине мшистой травы. На их покрытых перьями копытах висели желтые комья земли. Они проехали дальше, пока их не стало видно за поворотом дороги.
Воздух был влажен, а мокрая от ночного дождя мох-трава распространяла сильный запах. Звезда Каррика сияла ярко, как стекло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
