полноценным драконом. Разве что выговор иногда хромал, но это такие мелочи, на которые можно махнуть хвостом. Всё это не приносило каких-то сверх успехов, которые очень бы возрадовали всех. Однако Нивервир умом понимал: нужно лишь время и правильные действия, дабы будущее сложилось удачно. Всем вместе продержаться этот унылый, щемящий сердце этап. Стряхнуть этот серый пепел ошибок прошлого с крыльев и спин. Прийти в себя, чтобы дать настоящему силы.
Поэтому король неустанно подбадривал подданных, призывал их не унывать. Правда, в стае лавовых драконов ему приходилось дважды обдумывать свои слова. А так же следить, чтобы воспитанница, ещё не совсем разбирающаяся в тонкостях этикета и уважения, не отходила далеко от него. Недопонимая и ссоры были совершенно лишними. Зотарес хоть и притихла, чуть отпустила обиду за драку и поломанное крыло, но всё же будто бы ждала хоть какого-либо повода, хоть малейшей осечки, чтобы взять власть в свои лапы ради процветания драконов. Если бы пернатый самец знал, что та драконица знает какой-то способ ускорить укрепление рода драконьего, то не колеблясь бы отдал ей все бразды правления. Да только вот она не знала, и Нивервир прекрасно это понимал и продолжал настаивать на терпеливом ожидании и защите родичей. Конечно, он устал.
— Уж не потому ли, что мы делаем всё правильнее прочих, у нас рождаются драконыши? — вяло, но ядовито спросила Зотарес, сверля прибывшего фиолетовыми глазами.
Она лежала в стороне, скрестив передние лапы и смотря на то, как, прилетевший несколькими часами ранее, король с лёгкой улыбкой и важностью взирает на двоих малышей. Матери бережно их держали на лапах, не позволяя спуститься на серо-чёрную каменистую землю, что могла бы поранить тем лапки. Им было всего лишь несколько дней отроду — кожа была ещё мягкой и нежной. Отцы же сидели рядом с самками, несколько ревностно поглядывая на всех вокруг, предупреждая любого о том, что не стоит подходить близко. Особенно Исшаор, что сидела на задних лапах, подобрав к коленям передние, в неком отдалении за спиной пернатого самца. Она награждалась самыми разными взглядами, поэтому предпочла просто сидеть, смотря перед собой, и ждать конца этого визита.
— Вы живёте все рядом и группами, не так, как большинство драконов, — миролюбиво проворчал Нивервир, благосклонно кивнул новоиспечённым родителям, отчего те горделиво подняли счастливые морды. — От этого вам проще находить себе пары. Но у остальных же другие повадки и образ жизни, поэтому так.
Зотарес фыркнула и отвернулась от коричнево-белой фигуры с горящими синевой глазами. На фоне крупных и крепких лавовых драконов король выглядел сущим подростком. Даже молчаливая рукотворная драконица выглядела как-то больше, несмотря на всего лишь одну пару крыльев.
— Да уж, разные мы все, но кому-то, — громадная самка с кроваво-бордовыми лапами, шеей и хвостом приподняла складку губ, обнажив один клык в усмешке, — уже не судьба и вовсе обзавестись потомством.
Нивервир сделал вид, что не обратил на не слишком-то прикрытый намёк на бесславную участь своего рода внимания. Даже не посмотрел на говорившую. Провокация очевидно прошла мимо, и Зотарес, видя некую дозволенность, продолжила.
— А что же будет спустя время, о котором ты толкуешь? Ждать, — удивительная драконица смешанной крови зевнула и вновь скосила глаза на короля. — А ты уже выбрал себе преемника, чтобы жда-ать? У многих этого времени просто не бывает.
— Раз уж я последний чистокровный королевский дракон, — самец поскрёб клювом и распушил белые перья на груди, — то думаю, что наследник сам найдётся. Достойный, мудрый и сильный, чтобы вести всех драконов. Кто знает, кем он или она окажется.
Делиться с кем-либо своими глубоко личными чаяниями, Нивервир не собирался. Обрыскав всю Скрытую Долину, он собрал ещё три окаменелых яйца. Их, по видимому, не отыскали люди в прошлые свои визиты. Дракон положил их к тем четырём, что хранились его родителями задолго до его рождения как сокровища. Рассчитывать на то, что когда-нибудь Исшаор сумеет вдохнуть в них пламя жизни, не приходилось. Слишком утопичной выходила эта грёза. Однако самец полагал, что от попыток хуже не станет никому. И об этом уж он никому не смел говорить.
Зотарес же неприятно и больно по слуху резануло слово «чистокровный». Здесь находилась и «нечистокровная» представительница не только королевского рода, но и вообще многих зверей. На неё, чуть покачивающуюся на месте взад-вперёд, и пало дальнейшее внимание старшей самки, неохотно терпевшей таких гостей в своих владениях. Её стая хоть и поддерживала более резкую манеру правления, считала её более подходящей и результативной. Ведь такие правила царят на вулканической гряде, что охраняет восточные пределы всех драконов земель, и всё работает ладно. Но всё же лавовые драконы несколько смягчались под тактически выверенными визитами, поведением и словами короля. Однако этого было мало, чтобы перекрыть противоестественный запах Исшаор. Смрад действовал всем на нервы.
— Тихо себя ведёт, хоть с чем-то ты можешь сладить, — негласная глава этих земель сощурилась и чуть припугивающе рыкнула. — Но так ли надо тебе её с собой таскать? Всем было бы лучше лишний раз не глядеть на неё. Раз уж она уже почти взрослая и, как ты убеждаешь, неопасная, то не пора ли ей жить самой?
— Поэтому-то она и летает со мной часто, — Нивервир чуть нахмурился и всё же удостоил собеседницу косым взором. — Вам надо привыкнуть к ней, а ей надо привыкнуть к вам, чтобы вы могли сосуществовать без старых и завершённых конфликтов. Исшаор дракон по преобладающей своей сути, и не забывай про дивный огонь. Если бы не он, то она бы не смогла жить. Стало быть сила предков питает её дух.
— Уж не метишь ли ты её себе в наследницы? Достойную нынешнего короля? — зло прошипела Зотарес, грузно привстав на лапах, отчего крошечные драконыши тут же забеспокоились и запищали на лапах матерей. — Это не благословение, а проклятие. Всё это. Она слушается тебя, но почему ты думаешь, что если придут люди — она не начнёт слушаться их? Они её создатели, не дар жизни!
Королю уже порядком надоело это высказывание недовольства и сомнений в его решениях. Он уже собрался было как-то решительно, но не очень грубо остановить всё это разрастание чужого гнева, как гибридная самка, к всеобщему удивлению, вступила в разговор.
— Кр-рохам стр-рашно. Не надо их пугать, — она как-то понуро смотрела на Зотарес своими грязными жёлто-зелёными глазами. — Не стоит шуметь из-за этого.
Если первые слова были произнесены застенчиво, то последнее предложение оперённая самка произнесла громче, но медленно, явно подбирая слова к непростой для всех, и для
