Читаем без скачивания Моя профессия ураган - Люда и Игорь Тимуриды

Человек думает, что он сам мыслит, но даже в этом случае он на самом деле получает новые мысли озарением. Получает целые, уже готовый результат. А потом кричит — додумался! Озарило! Выносил мысль! И никто не задумается, какие сложные физико-химико-интелектуальные процессы предшествовали построению этой мысли, чтоб ее осознал герой! Озарение происходит в мыслечувстве. Лишь разворачивание уже готового мыслечувства, уже готового результата производится рассудком и логикой, создавая у дурака иллюзию своего мышления. Тогда как до тех пор, пока он не будет мыслить сознанием, на уровне мыслечувства, он даже не понимает, как он мыслит. И что он просто дает задание своему внутреннему аппарату сосредоточением на проблеме, закручивает свое подсознание, психическую энергию. Лишь подлинные творцы знают, что новое решение, произведение, приходит не сразу, а часто когда человек уже перестал думать об этом. Иногда в совершенно неподходящей обстановке.

Впрочем, здесь не нужно фатализма, но нужно уметь и учиться овладевать своим небывалым аппаратом. Нужно учиться вынашивать мысль, концентрируя свое сознание на проблеме, своим сердечным вниманием заставляя его работать над проблемой. Становясь все более и более сознательным. Перенося центр своей личности в сознание, в подлинную мысль, в мыслечувство… Ведь мало кто понимает, что мысль, сознание, это не слова — это на самом деле чувство. За пустыми костяшками слов на самом деле ничтожно смысла, если сознание этого не ощущает. Но массы настолько удалены от мышления, что они неспособны это даже понять. А не то, что ощутить. Самое наглядное для мыслителя — охват чувством всей проблемы в едином целом, то есть собственно целостное мышление (которое и есть мышление чувством, то есть целостное сознание) — им кажется невозможным. Даже свидетельства выдающихся Мыслителей остаются у них без внимания, ибо они не могут! Но мало ли что не могут эти импотенты! На самом деле, когда происходит правильное развитие мысли, когда применены правильные методы, сознание, то есть чувство, подлинная мысль, становится очевидным. Но эта обыденная для мыслителя стадия развития духа нелегка для простолюдина… Они настолько привыкли к словам, к пустым формам, сознание их настолько слабо, что они даже не могут ощутить свою мысль вне слов. Ощутить не словесную конструкцию, но ее собственный смысл в его собственном смысле. Освободить мышление, как говорят йоги, от вербальных оков. Мыслить чистым сознанием. Направлять поток. Поток смысла. Впрочем, надо отдать должное — большинство вообще никогда не мыслят. Но о чем это я, — опомнился Чак. — Вы все равно это не поймете, мечи не мечи.

Бисера жалко! Чуткость к красоте есть на самом деле чуткость к внутреннему разуму…

Тэйвонту мои, принца Енакиенбургского, противно ухмыльнулись.

— Мы сейчас захрюкаем, — сказали они. — Особенно если это учение красоты учат уже в пять лет маленькие тэйвонту. Азбука умножения! Кого ты учишь. Мы тронуты.

Это было правдой.

Как красота есть неощущаемая мысль разума, которая только волнует "животное" и направляет его, так любовь есть даваемый внешней части импульс внутреннего Разума к совершенству. Устремляемое внутренним внимание сознания на объект.

Любовь сознательна. Любовь на самом деле жестоко рациональна. Она всегда разумна, хотя и не всегда осознаваема. Любовь — инструмент внимания к "проблеме", при помощи которой наше внутреннее сознание концентрируется на ней, то есть на данных.

— Это не важно, — ответил тэйвонту Чака. — Главное в том, что полнокровное, полное внимание сознания и сердца к чему-то в переводе на человеческий язык и будет любовью. Это аспект Сознания, предшествующий Мысли. Нет засушенного сознания. Есть полнокровное, радостное чувство. Мысль — чувство. И Мыслитель испытывает именно бесконечно разнообразную радугу чувств, не снившихся "умному" задницей обывателю, презирающему "сухую" жизнь разума. Именно Любовь, или внимание, зарождает Мысль. Потому-то именно Мудрецы и Мыслители, казалось полные рационалисты, начинают вдруг учить о Любви ко всему сущему. Потому что она есть основа дисциплинированного, развитого Сознания, первооснова Разума. Его обычная жизнь — он не может иначе… Потому Мудрец, естественно ко всему, к каждому относящийся с полным, всеохватывающим вниманием своего сердца и любит всех и все…

— Причем тут гаэтана? — наконец резко спросил Крат.

— Но это внимание может быть сознательным! — не выдержал его собственный тэйвонту. — Любовь может быть сознательна, если ты научишься направлять внутреннее внимание-чувство на объект. Поэтому йоги и религиозные школы так развивают внутреннее сосредоточение. Потому что подлинное, внутреннее внимание сознания, а не упор глазок, будет так близко от любви, как мужчина от женщины в постели. Обратиться к человеку всем умом и сердцем означает полюбить. Развив свое внимание до того, что они полностью владеют им, и могут всегда устремлять сознание, полностью отдавать все свое внутреннее, подлинное внимание всегда, они могут любить все сущее. Прикасаясь, воспринимая все сущее с полным вниманием, они любят все. Все сущее, все живое, живое и мертвое. Все, чего ни касается ум, идет через Сознание, через призму любви. Они обретают любовь ко всему развитием своего Разума. А не только инстинктивно запрограммированные неуправляемые вспышки. Этим они способствуют развитию Любви.

— Но? — спросил Крат.

— Эта гаэтана Вас любила! — не выдержав тупости, закричал теперь уже Чак. — И не только тебя, но и тебя, тебя и тебя, — он тыкал пальцем. — Причем, даже несколько человек одновременно. Они развивают свою способность спонтанного сосредоточения настолько, что могут по желанию полностью сосредоточиться на чем-то, полностью забыв все окружающее, холодно ли, горячо, долго или коротко, шумно или тихо. Так уйти, что сознание словно становится самим объектом, настолько уходит в него мысль. Она становится вами, все свое "я" исчезает в этом сосредоточении. Но это только ничтожная, первичная стадия. Дальнейшее упражнение приводит к тому, что она может мыслить ясно и чисто, абсолютно концентрированно несколько мыслей одновременно, наблюдать несколько источников, требующих внимания, сосредоточиваться сразу на нескольких разных объектах, не смешивая их в уме полным приложением сознания. Причем делая это совершенно естественно, обыденно, посреди жизни, без всякого напряжения. Здесь важно цельное касание сознание, а не то, что ум может вести сразу несколько потоков мысли. И эта чертова гаэтана скорей всего полностью сосредоточилась сразу на каждом из нас одновременно! Держа каждого в сознании, каждому одновременно отдавая потоки внимания, став одновременно нами всеми, слившись с нами так, что не осталось себя…

Крат только сдавлено ахнул…"

Отец еще много рассказывал о гаэтанах, о том, как Чак объяснял им, как они этого достигают. К сожалению, Чак не был женщиной, да и отец тогда не обратил внимания на женские примочки.

Глава 5

Я отвлеклась лишь на мгновение. Воспоминание тоже вернулось в мгновение. Так за одно мгновение музыканты вспоминают звучание произведения, целую сонату детализировано.

Я еще долго оправдывала гаэтан, бестолково зачем-то доказывая, что они не шлюхи. Но это мне не помогло. Потом мне это надоело.

— Ты слушаешь меня! — крикнула я. — Если ты и так знаешь, то не слушай!

— Но все-таки Чара… — неуверенно проговорил он.

— Чара, между прочим, отличный человек. И многими любима!

— Мужчинами. И очень многими, — согласился тот.

Я успокоилась.

— Правильно…

— Так вот, как женщина, я не могла не устоять и не расспросить о том, как она этого добивается…

Я вспомнила этот разговор. Я ужасно стыдилась, когда вела его. Все-таки, он касался физиологии и детям лучше не читать. А я еще таки молоденькая девочка, еще не замужем.

— Как ты добиваешься того, что они сходят с ума? А те немногие, что были с тобой близки телом, которых ты милостиво допустила до себя, те вообще невменяемы. И, даже если ты их оставила, они до смерти не могут смотреть ни на каких других женщин, кроме тебя. Бродя вокруг потерянной тенью… Моля о милости. Ты что, доставляешь в постели такое удовольствие, что они не могут этого забыть? Как ты этого достигаешь? Что-нибудь особое, как у куртизанок?

Я никогда не забуду то презрение, и даже гадливость, мелькнувшую в ее взгляде на меня от этого вопроса. За минуту такая дружелюбная, она содрогнулась от отвращения. Только внимательный ее взгляд на меня, увидевший, что я совсем невинна и не хотела ее оскорбить, положил конец этому странному поведению.

— За кого ты принимаешь меня?!? — воскликнула она возмущенно. Потом, поглядев на мое недоуменное и расстроенное от внезапной смены ее отношения ко мне лицо, и, очевидно, поняв, что я не хотела обидеть ее, она успокоилась. А потом фыркнула, снисходительно объясняя.